Экспансия
Шрифт:
До дна оставалось не больше десяти локтей, когда Тильмиро ослабил хватку и спрыгнул вниз. Он тут же отошел в сторону и призвал в левую руку факел, вспыхнувший, стоило ему лишь проявиться в сжатом кулаке. Желтое пламя осветило нижнюю часть шахты, вырвав из тьмы нашу троицу и мрачные плиты под ногами.
Вслед за ним я мягко опустился на камень, чувствуя, как доспех принял на себя последний толчок. Отключив навык, я поставил Лаксиэль на ноги. Она, в отличие от своего собрата, не стала зажигать свет, а вызвала в правую руку острый клинок.
Я последовал её примеру, хотя
Мы находились в круглом и абсолютно пустом зале с одним единственным арочным выходом.
— Интересно, — тихо, почти себе под нос, пробормотал я, окидывая взглядом гладкие, без единого выступа стены. — Как, по замыслу древних строителей, сюда вообще должны были спускаться?
— Неважно, как должны были, — быстро проговорил Тильмиро, дернув подбородком. Желтоватый свет факела выхватил из тьмы его застывшее лицо, направленное в сторону арки. — Важно, что мы здесь. И у нас мало времени, чтобы обсуждать то, что уже не имеет смысла. Вперёд.
Его нетерпение было почти осязаемым. Но я на мгновение задержал взгляд на стенах. Эти насечки… они были слишком правильными, чтобы быть случайными, тем более «Криптография» сама по себе выхватывала повторявшиеся комбинации. Но времени на разгадку действительно не было.
Ресурс: 4/100 — Прогноз автономии: 9 минут.
Девять минут. Потом доспех станет бесполезной тяжёлой ношей, которую придётся втянуть обратно в карту, оставив меня почти голым посреди неведомых катакомб. Я бросил внимательный взгляд вокруг — пыль ровным, нетронутым слоем покрывала пол в этом мрачном подземелье. Сильно подозреваю, что любой, кто мог бы причинить нам здесь вред, уже давно помер. Я отозвал доспех в карту, чтобы поберечь его ресурс для возможной схватки. Тело теперь покрывала обычная одежда, и кожа сразу же ощутила прохладу подземелья, а в ноздри ударил затхлый и спёртый воздух.
Тильмиро шагнул к арке, возглавляя шествие, и нетерпеливо переминался в ожидании. Желтоватый свет его факела выхватывал из мрака нетронутую пыль предстоящего пути, отбрасывая скачущие тени на боковые стены. Альв, словно горячий котелок на огне, бурлил и нервно взмахивал клинком.
— Ладно, иди впереди, — произнес я наконец, встретившись с гневным взглядом альва. — Лаксиэль, ты за ним, держи свою стену наготове. Я за вами. Погасив тесак, чтобы тоже поберечь энергию, я достал факел. Сам же подумал: «Так даже лучше. Спокойнее без бешеного альва за спиной».
Коридоры сменялись залами и наоборот.
Мы шли, и время, казалось, сгущалось вместе с мраком, становясь таким же вязким, как воздух в этих древних штольнях. Туннель за аркой часто петлял, то сужаясь до размеров щели, то неожиданно раскрываясь в низкие, заваленные камнями залы. Повсюду — пыль, тишина, и лишь фрески на стенах, повествующие,
На одной фреске фигуры, больше похожие на растекшуюся тень, чем на людей, склонились перед зияющей расщелиной в земле, из которой тянулись щупальца теней. На другой существа со слишком гибкими руками и пустыми глазницами танцевали под беззвёздным небом, а с неба на них лились струи черного дождя. Третья показывала ритуал, где в центре круга из фигур в хламидах лежало распластанное тело, а из его рта, глаз и ушей вытягивались и уходили вверх, к невидимому наблюдателю, тонкие нити мрака.
Сюжеты повторялись и варьировались: поглощение, экстаз забвения, жертвоприношение светлого. Анатомия существ была нарочито искажённой: конечности выворачивались под невозможными углами, рты растягивались в беззвучных криках или неестественных улыбках, глаза, если они смотрели прямо на зрителя, были с белками без зрачков. Иногда среди мрачных тонов вспыхивали вкрапления тусклого серебра, что лишь оттеняло мрак.
Тильмиро шёл, не сводя с фресок горящего взгляда. Иногда его губы шептали что-то, похожее на молитву или строки из того свитка, что привел нас сюда.
Я постоянно прислушивался к «Воле ужаса», которая по-прежнему молчала, лишь глухие звуки наших шагов разбавляли наше молчание. И вот, когда почти иссяк очередной поворот, наш путь окончился обширным залом, огромным, круглым, словно внутренность гигантской каменной чаши, перевернутой вверх дном, его купол даже не проглядывался в темной вышине. Мы застыли, остановившись на краю.
Мгновение поколебавшись, я вызвал доспех и зажег тесак, после чего вышел вперед.
Свет от наших факелов, отчаянно борясь со тьмой, до этого освещал лишь небольшой клочок зала. Но теперь, когда на мне был доспех, я увидел, что этот зал совершенно пуст, если не считать его центра.
Когда мы нетерпеливо добрались до него, то увидели низкое каменное возвышение…
И на нем ничего не было.
Точнее, было место, где когда-то что-то стояло. Под слоем пыли виднелось прямоугольное углубление. Но самого алтаря не было. Только толстый, ровный слой пыли, не нарушенный ни единым следом, и абсолютная, всепоглощающая пустота.
Тильмиро сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его факел дрогнул в руке.
— Нет… — вырвалось у него, это было даже не слово, а выдох, полный леденящего отчаянья. — Этого… не может быть…
Он подошёл к постаменту, медленно, как во сне. Опустился на колени и протянул руку, коснувшись пыли на краю. Серый пепел мягко взметнулся, оседая на его руке.
— Свиток… свиток не мог ошибаться… — Голос Тильмиро сорвался на крик. В нём прозвучала не ярость, а растерянность, граничащая с отчаянием. — Он точно указывал: «В самом сердце горы, в зале без колон…»
— Это же оно! Это место! — новый возглас совпал с даром кулака по пустому месту.
Лаксиэль стояла неподвижно, молчаливая, как сама смерть. Её лицо в свете факела казалось каменным, но в глазах читалась та же пустота, что и в зале. Она словно пыталась увидеть то, что когда-то здесь возвышалось.