Экспансия

Кутрис

Плазменный тесак загорелся алым пламенем по моей воле. Но атаковать я не спешил. Я лишь медленно сместился, занимая удобную позу для атаки, продолжая наблюдать за ожившей статуей и пытаясь понять, на что она способна.

Словно в успокаивающем жесте, обе конечности кентавра пришли в движение. Они медленно развернулись в мою сторону и замерли. Две гигантские пустые ладони были направлены на меня, в человеческом символе примирения.

Одно мгновение. Второе.

Я увидел, как грудная пластина доспеха кентавра едва заметно

поплыла, вычерчивая на себе линии, которые на моих глазах сложились в буквы системного языка:

СВЯЗЬ

Я пробежался взглядом по забралу и задержался на сообщении:

БЛОКИРОВАНЫ ВСЕ ВНЕШНИЕ ИСТОЧНИКИ СИГНАЛА

Повинуясь моей беззвучной команде, прямо поверх надписи проявилось новое слово:

ОТКЛЮЧИТЬ

Я мысленно коснулся команды, и надпись погасла, словно её стерли с внутренней стороны шлема. Тут же вспыхнул знакомый символ связи. После короткого шипения в шлеме раздался тот самый рокочущий голос:

— Мои системы непреднамеренно просканировали тебя. В этом я признаю свою вину.

Он замолчал.

В его голосе не было ни угрозы, ни покорности, а лишь странная, сухая формальность. Возможно, у этих четвероногих так принято.

Кентавр чуть наклонил голову, ровно настолько, чтобы обозначить движение, но не настолько, чтобы оно выглядело человеческим. Гранит на его шее пошёл складками, словно был вовсе не каменным.

— Попытка доступа к твоим интерфейсам была… автоматической, — продолжил голос. — Метка перевозчика, протокол стыковки, запрос идентификатора, запрос разрешения на соединение… порядок нарушен. Последствия нежелательны.

Он будто искал слова, пытаясь найти правильное выражение.

И, как уже не раз бывало, когда я слышал на системном языке незнакомые слова, в голове возникли странные образы — медленные, тяжёлые, но однозначные. Они не были звуками и не были мыслями. Они приходили через ощущения, будто я всегда это знал, но почему-то забыл.

Перевозчик — массивное нечто, несущее на себе связки объектов.

Стыковка — две сложные формы приближались, вращаясь, пока не совпали и не защёлкнулись.

Идентификатор — длинная цепочка знаков, как печать или герб, но цифровой и холодный.

Проводник продолжил, уже спокойнее, будто оправдываясь:

— Я не предполагал наличия у тебя активной защиты против вторжения.

— Очень не предусмотрительно, — тихо проронил я, делая полшага назад. — От моей руки погибали противники куда сильнее тебя.

Пока я говорил, тело само приготовилось сорваться вперёд смертоносным рывком, если до схватки всё же дойдёт. Плазменный тесак в руке слегка покачивался, а взгляд высматривал уязвимые места.

— Смерть — это лишь

слово, — пророкотал кентавр. В его голосе будто мелькнула усмешка. — Будь моя воля, я бы много лет назад получил желаемое.

Потрескавшийся камень на груди пришёл в едва заметное движение, словно под ним кто-то вспомнил, что нужно дышать.

— Только безумец стремится к смерти, — тихо произнёс я, не опуская тесака. — Что же тебе от меня нужно?

Ответ последовал не сразу. Кентавр замер, будто прислушиваясь не ко мне, а к чему-то глубже.

— Потребности меняются. Когда исчезает цель, задача теряет смысл, — рокот его слов был пронизан спокойствием без оттенка эмоций.

Он опустил свои длинные руки. Не угрожающе, скорее бессильно.

— Я ждал очень долго, — голос стал хрустом, похожим на россыпь гальки. — Если бы смерть была мне доступна, я бы выбрал её, — добавил он. — Но протоколы запретили завершение.

Я нахмурился. «Протокол» — слово, похожее на клятву или обет, принесённый извне.

— Протоколы кого?

Вопрос был правильным. Он на мгновение оживил каменного. Его шея выгнулась чуть выше, будто он оценивал, насколько далеко можно зайти в разговоре.

— Протоколы тех, кто много поколений назад покорил моих предков. Тех, кто имел право определять всю сущность таких, как я.

Я задумался.

Он был рабом так же, как и я когда-то. Разница лишь в том, что над ним до сих пор довлела власть неведомого хозяина. А я же благополучно смог обрести свободу. Хотя свободен ли я сейчас? Зевс — тот же ланиста, а миссии порой опасней боев на арене. Мои губы скривились в усмешке. Но все же, моя нынешняя жизнь куда интереснее прежней.

— Что ты хочешь от меня? — уточнил я, уже с любопытством.

— Завершения, — отозвался голос. — Или альтернативы завершению.

Он вновь медленно поднял обе руки ладонями вверх, словно показывая пустоту — отсутствие оружия, отсутствие угрозы.

— Переназначение. Новая задача. Новая цель. Новое условие существования. Я могу быть полезен… Если будет кому.

Я молчал, обдумывая услышанное. Возможно ему нужно всего лишь присягнуть Зевсу, тогда будет ему и новая цель, и тот, кому нужно служить, или же воспользоваться рабской картой.

— А если я откажусь? — спросил я наконец.

Голос не дрогнул:

— Тогда я продолжу ждать. Пустой цикл. Пустое время. Пустой зал. До тех пор, пока следующий мародёр не войдёт в этот коридор.

Он сделал паузу, и после нее в его рокоте впервые проявился интерес:

— Но ты первый, кто дошёл до меня живым.

— Ты говоришь о задачах, — медленно произнёс я. — Тогда начнём с информации. Мой божественный покровитель желает знать, есть ли в этом древнем бастионе что-то ценное.

Плазменный тесак всё ещё пылал в моей руке, но я чуть опустил клинок — не знак доверия, а признание того, что беседа имеет смысл.