Ее наемник
Шрифт:
— Роман… кто ты такой?
— Я уже…
— Нет. Кто ты на самом деле. Ты военный?
— Был.
— На правительство работаешь?
— Нет.
— Мексика? Ирландия?
— Нет. Нет.
— Тогда кто?
Я тихо выдохнул, проглотив раздражение:
— Astor Stone. Частная военная компания.
— И чем вы занимаетесь?
Я фыркнул:
— Что прикажут, то и делаем.
Она скрестила руки.
—
— Честнее не бывает.
— Так вы что, типа шпион? — спросила она, чуть сощурившись. — Джеймс Бонд? Джейсон Борн?
— Эти ребята существуют только на плакатах. Я — к сожалению — нет.
— Значит, ты наёмник?
Слово упало между нами с неприятным звоном. Я усмехнулся одним уголком губ — больше от раздражения, чем от юмора.
— Я не люблю ярлыки.
— А я люблю знать, кто стоит рядом в темной пещере, — парировала она. — Так тебе платят за убийства?
— Мне платят за то, чтобы я занимался грязной работой.
— А кто платит твоему начальству?
— Секрет.
— Правительство США?
Я промолчал. Она вздернула бровь:
— Я права?
Молчание осталось моим единственным ответом.
— Ладно... — Она качнула головой, откинула сумку. — Тогда скажи, зачем ты её спрятал.
Я схватил рюкзак. Она снова вздрогнула, как будто я поднял руку для удара.
— Перестань дёргаться, — сказал я, уже не скрывая усталости. — Я не причиню тебе вреда.
— Почему?
— Потому что я не бью женщин.
— Зато смотришь, как это делают другие?
Её слова ударили больнее, чем кулак. Я резко поднял голову.
— Ты не знаешь ни чёрта обо мне.
Я вытащил футболку и брюки.
— Надень.
Она схватила одежду быстро, почти жадно.
— Отвернись.
Я повернулся, слушая, как она шуршит тканью. Когда она устроилась на земле, я бросил взгляд через плечо — короткий, но достаточный. Футболка висела на ней мешком, брюки она затянула почти до торчащих косточек, и всё равно выглядела в них хрупкой до невозможности.
Наши взгляды встретились. Воздух слегка дрогнул.
— Роман… — начала она, осторожно. — Почему я? Почему ты спас именно меня?
Я сжал флягу, протягивая ей.
— Я не обязан никого спрашивать, стоит ли их вытаскивать.
— Там женщины… дети… — её голос сорвался. — Я не единственная.
— Но единственная, кого велели достать мне.
Она не взяла флягу. Вместо этого швырнула её о стену — вода брызнула по камням.
— Что происходит? — спросила она, уже не пряча злости. — Кто вообще придумал, что я важнее?
— У тебя есть информация. Такая, из-за которой целая сеть может посыпаться.
— Какая, к чёрту, информация? Я сидела в клетке!
— Имя, — сказал я спокойно. — Коннор Кассан. Ты слышала его?
Она нахмурилась:
—
— Ты уверена, что не встречала его?
— Если б встречала, я бы запомнила. — Она вздохнула. — Они все были одинаковыми. Только руки и грязные мысли.
Её искренность сбила меня. Информация, которую мне дали, казалась железной — но она рушилась прямо в моих руках.
Я задал ещё пару вопросов:
— Видела usb? Компьютер? Что-то, где могут быть данные?
— Роман, — устало сказала она, — меня держали в подвале. В клетке. Я не видела света, а ты спрашиваешь про флешки.
Я смотрел на неё, пытаясь понять: врёт или нет.
Она вдруг подалась вперёд:
— А те дети? Кто их спасёт?
— Я работаю над этим.
— Работай быстрее.
Я поднял на неё глаза. Она не дрожала, не плакала — просто смотрела прямо, упорно, как человек, который больше не может позволить себе слабость.
— Быстрее — значит риск, — сказал я.
— Они маленькие. Они не выдержат этого, — бросила она.
Молчание разрезал её жесткий, резкий голос:
— Мы должны вернуться за ними.
— Мы погибнем. И тогда никто не вернётся, — отрезал я.
Она вдохнула глубоко, медленно.
— Хорошо. Тогда вытащи хотя бы меня. И вернись за ними.
Я посмотрел на выход из пещеры, туда, где в чёрноте сплетались ветки.
— Мы в горах Сьерра-Мадре. Здесь тропы, по которым люди пропадают. В сорока семи милях отсюда — ангар. Самолёт ждёт. Мне нужно доставить тебя туда.
Мне нужно было лишь доставить её туда.
И забыть.
И вернуться к своей цели.
И закончить то, что начал.
Но впервые за долгое время я не был уверен, что всё пойдёт по плану.
23
СЭМ
Я должен отвести тебя домой.
Дом.
Одно-единственное слово — и будто кулак ударил прямо под рёбра.
Горло сжалось, глаза тут же наполнились слезами, и я поспешно заморгала, не позволяя себе сорваться. Не перед ним. Не сейчас.
Образы родного мира нахлынули так внезапно, будто кто-то распахнул дверь и выпустил внутрь яркий свет: мамины руки, тёплая шерсть моей собаки, мягкость подушки, запах чистого полотенца, обычная жизнь — такая далёкая, почти нереальная.
Я оттолкнула эти воспоминания, испугавшись их силы. Думая о доме, я слабела.
А слабости сейчас не было места.