Ее наемник
Шрифт:
— И с тех пор, — закончила я, — люди слышат детский плач. Видят его призрак. Пока его убийца не будет найден.
— Ты закончила? — спросил он, как будто я читала ему инструкцию по сборке мебели.
— Страшно же, правда?
— Это смешно.
— Ты не веришь в духов?
— Нет.
— А я верю, — упрямо сказала я, смотря на него, как вызывающий ребёнок. — Я верю в то, что здесь есть больше, чем мы можем увидеть.
Он фыркнул, но промолчал.
Я сглотнула и вдруг произнесла:
— Меня… меня никто не трогал. Ни разу. Как будто… берегли. Ты
Он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то серьёзное.
— Разведка считает, что Коннор выбрал тебя для себя. Как будущую жену. И мать своих детей.
Мир перед глазами раздвоился.
Дыхание сбилось.
Ноги подкосились, даже сидя.
Я зашептала:
— Роман… мы должны спасти тех детей.
Он тихо ответил:
— Сосредоточься на настоящем, Саманта.
Мы смотрели друг на друга долго.
Слишком долго.
— Так вы типо… хорошие или плохие? — спросила я наконец.
Он опустил взгляд.
— Мы и те, и другие. Мы делаем то, что нам говорят. И делаем это хорошо.
— Сколько вас?
— Четверо.
Я присвистнула.
— Вас четверо. И вы… спасаете людей?
— Мы выполняем задания. Не более.
Я закусила губу.
— Значит… я и есть миссия?
Он отвёл взгляд, и в этом молчании был ответ.
Когда разговор свернул к моей матери, голос у меня дрогнул.
— Она знает, что я жива?
— Нет.
Я закрыла лицо ладонями. Слёзы жгли глаза.
— Кто-то должен… должен ей сказать…
— Ты сама скажешь, — твёрдо произнёс он. — Я отвезу тебя домой.
Его уверенность была как укрытие.
Как плед.
Как дом — тот, о котором я боялась думать.
— Мы были близки, — выдохнула я. — И… она всегда пела мне «Somewhere Over the Rainbow». После похищения… я пела её в голове. Чтобы не сойти с ума.
Роман слушал, наклонившись чуть вперёд, будто слова мои были чем-то священным.
— Я доставлю тебя домой, Саманта Грин, — сказал он медленно, словно клятву давал. — Обещаю.
Горло перехватило.
Я отвела взгляд на нож — холодный, реальный, тяжёлый. Вещь, которой я теперь должна была уметь убить.
Кем я становлюсь?
— Спи, — тихо сказал он и убрал с моего лица прядь волос.
Я легла, закрыла глаза. Притворилась, что засыпаю, пока он стоял у входа в пещеру — неподвижный, как тень.
Притворилась, когда он лёг рядом.
Притворилась, когда позволила своей голове опуститься ему на плечо.
А потом… впервые за все эти бесчисленные тёмные дни —
я действительно уснула.
Потому что рядом с ним было… безопасно.
24
СЭМ
Вставай.
Я
Я резко села, поморгала, пытаясь собрать в одно целое разрозненные кусочки реальности. Голова была тяжёлой, словно наполненной песком, а сознание плыло, не желая вернуться в тело. Пещера вокруг казалась одновременно тесной и бесконечной. Темные стены, влажный камень, одежда — огромная, чужая, но ставшая моей защитой, и тугие повязки на ногах. И он.
Роман. Наемник. Спаситель. Человек, появление которого разделило мою жизнь на «до» и «после».
— Пора двигаться дальше, — произнёс он, не глядя на меня, собирая рюкзаки так уверенно, будто делал это сотни раз.
«Двигаться»… Я вспомнила, почему мы здесь. Вспомнила, от кого бежим. От тех мужчин, чьи тени всё ещё преследовали меня в снах, а теперь, вероятно, искали меня среди деревьев.
Я неловко поднялась, ощущая острую, тянущую боль в мышцах, которые никогда не знали таких испытаний. И в этом почти нерушимом силуэте, стоящем между мной и утренним светом, вдруг увидела красоту, не связанную с внешностью, а с какой-то внутренней силой, которой он словно дышал.
Где-то ночью он переоделся: тонкая серая футболка облегала его широкие плечи, подчеркивая каждое движение, тактические брюки казались продолжением его тела, а боевые ботинки говорили, что он привык идти туда, где другие теряются. Пистолет и нож на бедрах сверкали металлическими проблесками в слабом свете пещеры. Татуировки вились по его рукам, как реки, уводящие в неизвестные места, и я поймала себя на том, что хочу узнать, какие истории они скрывают.
Он выглядел не как тот безупречный, контролируемый бизнесмен, которого я видела в домике. Сейчас передо мной стоял настоящий Роман — тот, кто знал пустоту, опасность и что значит быть один на один с дикой природой. И я чувствовала себя рядом с ним чем-то маленьким, измученным, но всё ещё живым.
Я выпрямила спину, подняла подбородок, хотя ноги едва держали меня.
— Я готова, — сказала я, и услышала, как голос дрогнул лишь в глубине, куда он не мог заглянуть.
Он позволил себе крошечную улыбку, мимолётную, как отблеск солнца на лезвии. Я даже не сразу поняла, что это была улыбка. И от этой неожиданности — его, не моей — стало теплее.
Роман протянул мне маленькую медную чашку.
— Начнём с этого.
— Что там? — спросила я, уже чувствуя странное предвкушение.
— Кофе.
Слово ударило так сильно, будто это был не напиток, а весть о спасении.
Он едва заметно усмехнулся.
— Значит, ты всё-таки пьёшь…
Я уже тянулась к чашке.
— Я не пью. Я вдыхаю, — сказала я и одним глотком проглотила тёплую, горькую жидкость, вкус которой напоминал землю, ночь и путь. Но моё тело ожило почти мгновенно, кровь стала теплее, а мысли — чётче.