Ее наемник
Шрифт:
Я здесь, чтобы спасти тебя.
Как? Как я мог позволить этому случиться? Я не мог дать этой женщине то, что ей было нужно, не мог выполнить её требования. У меня было лишь два навыка: убивать — хладнокровно и без сожалений, и выполнять работу — чётко и без промедлений. В этой миссии я был лишь одним из двух, но всё пошло наперекосяк, потому что я не мог контролировать свои чувства, когда дело касалось её. Она... она... что я о ней думал? Она была для меня загадкой, которую я не мог разгадать. Её взгляд, её улыбка, её голос — всё это сводило меня
К чёрту её! Я не позволю ей разрушить всё, что я строил. Я не мог раскрыть своё прикрытие, не мог упустить эту возможность отомстить за свою мать. Саманта Грин не остановит меня. Я был так близко, чертовски близко к своей цели. Тогда я решил, что ненавижу её. Но почему же, чёрт возьми, я хотел притянуть её к себе, обнять и держать, пока она не перестанет смотреть на меня так? Почему я хотел трахнуть ее больше, чем сделать следующий вдох?
Её присутствие было как огонь, который разгорался внутри меня, несмотря на все мои попытки потушить его. Её слова, её прикосновения, её смех — всё это было как яд, который проникал в мою кровь и отравлял меня. Я не знал, что делать, я не знал, как справиться с этими чувствами. Я хотел её, но в то же время боялся её. Я хотел защитить её, но понимал, что это невозможно. Она была моей слабостью, моим проклятием, моей погибелью.
Но в то же время я не мог отрицать, что она была частью меня, что я не мог от неё избавиться. Она была как тень, которая следовала за мной повсюду, напоминая о том, что я не могу быть самим собой, пока она рядом. Я должен был избавиться от неё, должен был забыть о ней, но каждый раз, когда я пытался, она возвращалась, как будто знала, что я не могу жить без неё.
И в этом противоречии, в этом хаосе чувств и мыслей, я понимал, что не могу больше оставаться в стороне. Я должен был сделать выбор: либо я убью её и избавлюсь от этой проклятой связи, либо я приму её такой, какая она есть, и попытаюсь найти способ жить с ней рядом.
.
22
РОМАН
Роман… Тизс? — прошептала Саманта, и мое имя, слетевшее с её губ, прозвучало так мягко, будто она коснулась им моей кожи.
Чёрт. Эти губы могли бы сгладить любую рану — но только не ту, что ныла сейчас.
Пещера была погружена в густую, как чернила, тьму, и лишь тонкая нить лунного света пробивалась внутрь, серебряным мазком очерчивая её лицо. Я видел, как её взгляд цепляется за меня, напряжённый, выжидающий. И мое тело, привычное к боли и опасности, отозвалось на её страх так резко, словно кто-то дёрнул за невидимую струну.
Я никогда не умел справляться с таким.
Я отвернулся, уставившись в шероховатую стену пещеры, словно она могла подсказать, что делать. Я чувствовал себя зверем, способным реагировать лишь на две вещи — смерть или спасение от смерти. Всё остальное выбивало меня из колеи, ломало, заставляло быть тем, кем я никогда не хотел быть.
Нет, — подумал я. — Я не создан для этого дерьма. И это точно не было в моём плане.
— Ты не Коннор Кассан? — её голос дрогнул.
— Нет, —
— Но почему тот охранник назвал тебя так?
— Не стоит верить словам человека, который уже одной ногой в могиле.
— Я думала… наоборот. Что в смерти люди становятся чище в своей правде.
Я повернулся к ней:
— Ты мне не веришь?
Вопрос лег между нами, тяжёлый, как камень, и тишина потекла дальше, растягиваясь, словно вечность.
— Ты ирландец, — тихо сказала она наконец.
Значит, услышала мой акцент. Чёрт. Я почувствовал, как невидимая маска, которую я носил долгие годы, дала первую трещину. Я не мог позволить ей узнать меня — настоящего.
— Ардри означает «верховный король» на гэльском. Я знаю, — продолжила она. — Почему тебя так называют?
— Потому что людям всегда нужно во что-то верить. Или чего-то бояться. А теперь — помолчи.
Я сделал шаг ближе и протянул руку ей за спину — осторожно, без намерения причинить вред, просто чтобы… просто потому, что нужно.
Она вздрогнула.
Я остановился. Взгляд её метнулся, как у дикого зверя, пойманного, но ещё не сломленного. И в этот миг я понял — страх был не только в её глазах. Она не доверяла мне. И, возможно, не имела ни малейшей причины доверять.
На миг мне показалось, что она бросится на меня — прямо здесь, в этой сырой темноте. И страннее всего было то, что часть меня хотела этого. Пусть бы ударила. Пусть бы возненавидела. Тогда мне было бы проще. Тогда мне не нужно было бы бороться с собой, со своим желанием защитить её от всех и от всего — в том числе от меня самого.
Потому что моё задание было простым: доставить Саманту Грин Медведю. А потом идти за Коннором.
Лёгкий отблеск луны упал на её лицо, и глаза Саманты — суженные, насторожённые — вспыхнули диким блеском. Красивым. Опасным.
Не сводя с неё взгляда, я наклонился, вытянул из тени небольшой свёрток — тот, что спрятал здесь два дня назад. Мой путь отхода. Моя последняя страховка после того, как передам её в руки Медведя.
Я кинул сумку ей на колени — коротким, резким движением, которое могло значить всё что угодно.
Но слов не добавил.
Луна скажет за меня больше, чем я когда-либо смог бы.
Она уставилась на меня, нахмурившись:
— Что это?
— Рюкзак для выживания, — сказал я, отряхивая с него пыль.
— Ты… его заранее собрал?
Глаза расширились, будто она только сейчас поняла, что что-то во всей этой истории куда глубже, чем кажется.
— Да.
— Когда?
Я вздохнул. Этот допрос она явно намеревалась довести до конца.
— Неважно, — бросил я.
Она не отступила:
— Значит, ты знал?
— Я знал, что он мне понадобится. — Я отметил про себя, что произнёс «мне», не «нам».
Она немного придвинула сумку в сторону и снова посмотрела прямо в лицо: