Дворяне и ведьмы

Кильдяшев Антон Евгеньевич

Шиниж тогда отказался, а сейчас жалел. Было бы неплохо побывать в подземельях хотя бы раз, чтобы помнить расположение коридоров и комнат. До утра было полно времени, и пленницу вполне можно было вытащить из заточения до начала пыток, во время которых, безусловно, она всё признает и расскажет. А потом казнь - кто же заступится за простолюдинку? Их как грязи. Даже если она и невиновно никто из имеющих слово в делах дворца не пошевелит и пальцем ради неё.

Мичир должен был, это в его власти как старшего брата стражи хватать жирных чиновников и отправлять к палачу за ответами на вопросы. Но он ничего не сделал, хотя и имел все доказательства,

что пойманная девушка не была ведьмой. Это его долг, а он им пренебрёг, решив лучше выслужиться перед знатью.

– Даже не думай об этом.
– Над ухом вдруг раздался голос Гладежа.
– Я про темницу.

Шиниж мигом вскочил с места и схватился за меч.

– Ты тихо ходишь.

– Повторяю: даже не думай об этом. Если ты пойдёшь туда, я тебя сдам.

– О чём ты?

– Я знаю таких людей, как ты.
– Ответил Гладеж.
– Когда ты будешь в страже так долго, как и я ты тоже начнёшь различать запахи. Даже сквозь маску. Потому я говорю тебе не делать глупостей - не обижай родню.

Шиниж не понял, имел ли напарник в виду Мичира или же чиновника, которого таким образом обозвали вором, да и не хотел. Гладеж подошёл к ящику и извлёк из него деревянный меч.

– Нужна помощь?
– Кивнул он на сжатый в руках Шинижа брусок для тренировок. Шиниж ответил отказом.
– Так я и думал. Тогда надень маску и пошли со мной - у меня есть для тебя дело.

Новичок удивлённо моргнул. "Дело? Посреди ночи?"

– Что ты задумал?

– Это нужно видеть.

Шиниж молча последовал за напарником и надел маску. Впервые он использовал её не на тренировках. Он догадывался, что Гладеж не хотел, чтобы Шинижа кто-либо заметил, но ещё не понимал зачем. Напарник вёл его через двор на другой конец сооружения мимо возвышающимся к небесам штырям, через мосты и мимо парапетов к самой далекой, чёрной от дыма и огня башне.

– Что мы там увидим?

Гладеж не отвечал. Пару раз мимо прошли патрулирующие дворец стражники. Они подозрительно смотрели на Шинижа, но одного взгляда на Гладежа им хватало, чтобы отбросить все подозрения. Он не делал ничего, что бы перечило воле Мичира, а Мичир был Старшим Братом, которому следовало беспрекословно подчиняться.

У самой башни стояли целых пятеро стражников. К удивлению, Шиниж не смог вспомнить имя одного из них. Даже лицо его было незнакомым. Светловолосый, угрюмый, с квадратными подбородком и глазами - Шиниж не знал его и вообще впервые видел. Похоже, он был одним из Старших Братьев, тех из них, что охраняли царя или царскую семью.

Гладеж остановился перед ним и сказал что-то короткое. Кивок, ещё один в ответ - и он входит в обгоревшие останки громадной Совиной Башни и манит Шинижа в дыру в полу. Никакого света, кроме отражённого от гор и звёзд здесь не было. Идея зажечь факел в сгоревшей дотла башне, которую он хотел озвучить, в последний момент показалась ему кощунственной. Здесь и так было слишком много огня, зачем нужен ещё?

– Погляди сюда.
– Указал стражник куда-то на стену, скрытую в тени.

Новичок напряг зрение. Постепенно, с тем, как глаза привыкали к густой темноте на обожжённой стене вырисовывались черты окаменевшего в немом крике лица.

– Это...

– Да.
– Кивнул Гладеж.
– Один из книгописов, судя по всему - их глава, Вотята.

А на полу вырисовывался люк куда-то в чёрную пропасть.

– К алхимику Крарлену. Прямо в его дом.

– - Белопадь

Эти

люди чувствовали. Их кровь помнила гиблое касание, а вместе с ним и знала, когда рядом находится нечто чуждое дольнему миру. Особенно сейчас, когда кроме джинна на много вёрст вокруг не существовало ничего злого.

Мостовые люди назывались мостовыми именно потому, что строили и жили на мостах. Их города не походили ни на что иное и располагались прямо посреди Змеи как можно дальше от берегов. Когда-то давно нечисть жила там, пока Крас не сжёг Гиблолёс дотла. Города стали строить и вдали от реки, а мостовые люди прославились как величайшие строители известного мира. Страх их перед чудовищами не ушёл, как не исчезли до конца и чудовища, но значительно приутих, пока, наконец, он и Ёная не прошлись вверх по реке.

Хол прекрасно помнил, как быстро проходило очищение. Жители всегда показывали верное направление, в котором нужно искать монстров, они чуяли, если чудовище ещё было живо, они любили помогать, порой столь назойливо, что приходилось избить парочку из них, чтобы успокоить - это была не война, а бойня. Ёная надеялась, что и впредь всё будет так легко и непринуждённо.

А недавно наёмнику стало понятно, почему мостовые люди жили на реке. Он увидел ИХ, бесплотных духов, плещущихся в воде, и ему стало дурно от одного их вида. Всему виной был джинн. Как и в стародавние времена черти до сих пор боялись Змеи и её змей.

Хол стоял на берегу в шаге от того, чтобы омыть ноги в сверкающих водах. Духи проплывали мимо, не замечая ничего. Их было множество, поистине великое множество. Они кружились в танце, сплетались телами и языками, прыгали из вод и обратно, играясь и безмолвно смеясь.

– Не прекрасны ли они, Хол? Нравится их танец?
– Шептал джинн и сжимал виски.
– Но не обманывай себя - змеи ни чуть не лучше меня. Посмотри, сколько их. Мостовые люди до сих пор кормят реку своими мертвецами.

Хол не верил тому, что видел. Это не могло быть ничем иным кроме как обманом - Ёная никогда не говорила об этих духах. Ведьма их не замечала, а, значит, их и не существовало. Мостовые люди любили говорить о своих старых богах, ставших у жрецов Красного Краса единой Речной Девой, и Ёная не стала бы пренебрегать возможностью убить и этих чудовищ.

Но он поверил, когда решил уколоть иллюзию копьём. Змея свилась кольцом и впилась Холу в ногу. Чудом ему удалось добраться до комнатки, что он снимал. Укус был ужасен. Тоноак всю ночь сидел рядом и врачевал ногу. Вода текла из ран от зубов и не собиралась останавливаться даже на следующее утро.

Для наёмника это время пронеслось за секунды. Джинн причинял куда большую боль, чем какой-то водяной яд. В руке он держал отрезанную голову змеи - человеческую голову, живую даже после того, как её отделили от тела. Только он и джинн её видел. Ни хозяйка Надья, ни Тоноак ничего не замечали; для них не было ни шипения, ни капающей с острых клыков воды.

Не смотря на бледный вид Хол был в кои-то веки счастлив и сожалел лишь о том, что Ёная не была рядом. С ведьмой всё прошло бы куда более гладко. К обеду наёмник уже ходил, осторожно опираясь на раненую ногу, а с Ёнаей он бы ещё вечером излечился от яда, а то и вовсе не оказался укушен. Без своей ведьмы он был слишком уязвим.

К вечеру он сломал голову змеи, чтобы та заткнулась. Она глядела на меч и о чём-то с ним говорила. Разглядывая осколки бестелесного черепа, Хол увидел, что у неё уже начинал заново расти хвост.