Дворяне и ведьмы
Шрифт:
Она попыталась прильнуть к окну, но Красич её отстранил назад.
– Тебя сожгут, ведьма, если увидят. Может, Керил их и купил, но если они хотя бы почуют, что он говорит правду...
Толпа периодически требовала показать им ведьму. В такие моменты Настас прятал её где-нибудь в кладовой, чтобы никому и в голову не пришло случайно вытащить её на балкон или показать в окно. Бишу поэтому срочно пришлось занять каким-нибудь важным делом - приглядывать за отцом, например.
– Это моё условие.
– Упёрлась Марика.
– Я хочу их видеть.
– Зачем тебе
По лицу ведьмы пробежала волна удивления.
– И из неё их будет видно?
– Спросила она выпучив глаз.
– Откуда здесь взялась такая башня?
Настас помедлил с ответом.
– Ты через ворота под ней проходила, когда шла в посёлок.
Ведьма задумчиво уставилась в потолок.
– Не важно. Выгляни откуда-нибудь сверху, где тебя никто не увидит.
– Настас решил сменить тему. Реакция Марики была слишком странной, чтобы обдумывать её сейчас, а не в спокойной обстановке.
– Что с отцом.
– Сказала уже, что всё с ним в порядке. Сходите и сами убедитесь.
Настас не преминул возможностью проводить ведьму наверх. Приходилось следить за каждым её шагом - Марика оказалась неожиданно привередливой в своих запросах и постоянно лезла туда, где ей не следовало находиться.
Когда они шли по коридору мимо шарахнулась горничная. Сегодня Марфа-кухарка вслух боялась, как бы вместе с ведьмой крепость не пожгли разгорячённые селяне, и теперь челядь старалась не попадаться рядом с Марикой - от греха подальше. Настас подвергал сомнениям такое развитие событий - живущие в крепости люди имели родню в посёлке, и было бы странно, если из-за какой-то незнакомки стали убивать своих знакомых и близких.
Ведьма вдруг наткнулась на стену. Пошатываясь от удара головой, она быстренько, словно слепая, провела по препятствию рукой.
– Стен сколько у вас, - вздохнула она, - проходу нет!
Настас не был уверен, шутит ли она. Проход замуровали десятилетие назад. Ход когда-то вёл вниз в большую комнату.
Однако Марика шла наверх.
– Там была лестница наверх?
– Осведомился Настас.
И ведьма кивнула.
– Сильно же изменилась ваша маленькая крепость, Красичи. Башня, ходы замурованные... статую внизу, надеюсь, сохранили?
– Большей частью. Рука одна отвалилась.
Ведьма засмеялась.
– Так и знала. Она не чувствует пальцев.
По спине побежали мурашки. Настас не был уверен, как на такое реагировать. С одной стороны, ведьма казалась слепой. С другой - спокойно ходила, изредка натыкаясь на новые, недавно возведённые препятствия. Такое избирательное зрение было ненормальным.
Настас проводил её наверх мимо стражников, глядящих в щели в стене на толпу, и быстро прошагал в башню. По пути наказал не сводить с ведьмы глаз - так, чтобы она этого не слышала и не видела.
"Я запер её в башне", - подумал Настас. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь сделает такое. У рыцарей много сказок - в том числе и о ведьмах, заточённых в высоких башнях, откуда они напускали мор и войну на долины.
Настас заторопился в комнату, где
За исключением того, что происходило с отцом. Когда из человека растут голубенькие грибы, а его детям приходится срезать их ножницами, это ненормально. У кровати, на которой с открытыми глазами лежал Спас, стояло целое ведёрко шляпок и ножек. Каждый срез приходилось перевязывать - из ран хлестала кровь.
Когда же ткань снимали, на месте, где раньше рос гриб оставалось больше белое пятно. Отец, усохнув за пару недель, ещё и стал пегим. Настас боялся показывать его людям - одного взгляда на него хватило бы, чтобы понять, что слухи о ведьме (пусть и рассказанные очевидцами - стражниками и служанками) - не просто слухи.
Биша залезла ножницами отцу в нос, а тот даже не поморщился. Наружу она извлекла окровавленный гриб, а вслед за ним на изрядно окрашенной простыне проступили новые багряные пятна.
– Как он вообще ещё жив?
– Не понимала сестрица. Она вертела грибочек в руках и удивлённо его рассматривала.
– У него внутри их должно быть даже больше, чем снаружи. И как мы их, спрашивается, срезать будем?
– А мы не будем.
– Ответил Настас.
– Ведьма сказала, что они его плоть. Не стоит срезать их все, иначе он умрёт.
– Его... плоть?
– Нахмурился Руслан.
– Он что, теперь гриб?
"Судя по тому, что он больше не двигается - да".
– Плотоедь теперь всё время голодна.
– Вставила Биша, вытащив на свет ещё грибочек.
– Эти милашки едят отца быстрее неё.
– Как он выйдет к толпе в таком состоянии?
– Недоумевал Руслан.
– Он даже глазами не шевелит. Я не уверен, что он вообще жив. Сердце бьётся - и дальше что? Отец явно уже там.
– Ведьма говорит, что выйдет. Если что - вынесем.
– Ответил Настас.
– Отец выглядит живым - этого хватит. Ведьма обещает, что при правильном уходе тело просуществует ещё лет двадцать.
– Ведьма много говорит. А где гарантии? Погляди только, что мы с отцом сделали ради одних её обещаний.
– И поделом.
– Буркнула сестрица.
– К тому же, разве нас обманули? Мы хотели этого, это и произошло. Марика честная, я так считаю.
– Она бьётся в стены головой.
– Вздохнул Настас.
– Она ходит по особняку, каким она его запомнила лет эдак двадцать назад.
– Ты её об этом спросил?
– Бишеслава улыбнулась.
– Есть такой тип честных людей, что всегда отвечают правду, но пока их не спросишь они ничего не скажут. А ещё они порой говорят загадками. Спроси о её слепоте, и всё узнаешь, что тебя тревожит.
В ведёрко отправился неожиданно большой для носа гриб. Настас даже поразился, как он туда поместился. Должно быть, отец весь уже пророс - хоть и весь усох, а живот у него распух. Еда, жидкая кашица из овощей и мяса, которую они заваливают ему прямо в горло, тоже плохо лезет, словно в желудке нет места.