Дворяне и ведьмы
Шрифт:
Договорить ему помешал вошедший в комнату толстый человек в богатых тёмно-зелёных одеждах. Красные и синие краски блестели на его щеках, а длинные светлые волосы были убраны в косу с помощью похожей на корону заколки.
Евнух поклонился Старшему Брату Стражи, прежде чем начать. И попросил выгнать вон лишние уши.
– Особенно ободранца. Братьев можете оставить, если им доверяете.
– Брезгливо сообщил царский чиновник.
Мичир смерил его тяжёлым взглядом и приказал всем троим подождать за дверью.
– Разговор ещё не закончен.
– Напомнил он.
– Мой
Снаружи их уже поджидал Камижн. Новый Старший Брат стражи уже облачился в позолоченные доспехи - и выглядел в них весьма нелепо. "Толстяка поставили охранять толстяков", - подумал про себя Шиниж. Без всяких сомнений стражник пришёл в башню сопровождая евнуха.
Камижн расплылся в самодовольной улыбке как только увидел Шинижа. И даже успел бросить что-то про "не расстраивайся, парень, такова жизнь", прежде чем чиновник вылетел из кабинета и зашагал по коридору прочь. Для своего веса и фигуры евнух двигался крайне быстро и резко, не в пример своему охраннику.
– Отбой.
– Заявил Мичир, когда трое вернулись в кабинет.
– Ведьму нашли и уже допросили. Она во всём созналась.
– Это Ёная?
– Поинтересовался Гладеж.
– Её зовут Ольга, и жила она в Благой Четверти.
Шиниж знал, что это значит. Догадаться было несложно. Благая Четверть, также известная как Благословенная, Просильная, Подбашенная, Совиная и под многими другими названиями, называемая её обитателями любыми именами, кроме как бедняцким кварталом, сгорела дотла, и если и можно было где достать козла отпущения без особых проблем, так именно здесь.
В кабинет вновь кто-то зашёл - на этот раз Шиниж узнал в посетителе жреца Краса. Ему отдали Драчека, как и обещали. Что-то сильно не нравилось стражнику в этом человеке. Хоть и жрец, а слишком земной.
– Царице нужен виновник, и прямо сейчас.
– Пояснил Мичир Гладежу, когда лишние покинули кабинет.
– Сам понимаешь, у евнухов и у Глеба в особенности выбор небольшой. Зря я тебя прогнал за дверь, ничего нового бы ты всё равно не услышал.
– Ёная сделала это. Причём здесь Ольга?
– На время забудь об этом, Шиниж. Пусть Её Превосходительство успокоит свои нервы, и мы в тишине найдём твою "Ёнаю".
– У них не та женщина.
– Если не сознается, то всё у неё будет в порядке.
– Отрезал Мичир.
– Мы возвращаемся к обычному патрулированию. Свободны.
***
Маска на лице чувствовалось необычно. Слишком душно, слишком тесно, а сквозь потеющие стёкла сложно было что-либо разглядеть. Шиниж никак не мог к ней привыкнуть, хотя и провёл в ней времени больше, чем средний стражник. "Это не моё", - чуял он, но не сдавался, "Это мой долг".
Каждый вечер Шиниж выделял под тренировки с мечом. Обязательно в маске, даже если он едва-едва мог это вынести - потому что в настоящем бою братья всегда их носят. Пусть стража ни с кем никогда не сходилась в битве, всегда сторожа либо царя, либо его столицу - Шиниж должен был это уметь. Если всё ещё хочет быть лучшим, просто обязан.
От полена во все стороны летели щепки. Руки побаливали после казавшейся бесконечной серии атак, а рукоять учебного меча уже натёрла мозоли.
В тренировках забывалось всё, кроме необходимости бить, а из головы полностью пропадали мысли. Не удавалось задуматься ни о чём, кроме схватки. Шиниж искренне наслаждался такими моментами забытья. Даже иногда возникавшие лица, будь то жирдяй Камижн, случайные горожане, что он встречал при патрулировании, братья-стражники или же Старший Брат Мичир - все они исчезали от удара мечом и сменялись пустотой.
Но не в этот раз. Лицо Леньки не делало этого. Оно ударов не боялось. Что ещё живое, что каменное, с глаз исчезать не собиралось. Шиниж давно успел вспотеть, а привычного покоя и забытья так и не наступало. Маска становилась всё более тяжёлой и душной, и Шиниж в конце концов сдался и снял её. "Отдых", - решил он.
Шиниж тяжело опустился на ящик. Деревянный меч он бросился рядом и откинулся назад, устремив взгляд в небо. Тренировочная площадка находилась во дворе под самой Тёмной Башней, и стражники-новички обязаны были здесь заниматься фехтованием. Им отводилось под это дело самое раннее утро. Шиниж же к тем занятиям добавлял ещё вечерние в маске чтобы быть лучшим.
Он смотрел на звёзды, но продолжал видеть лицо. Ленька не давала ему покоя. За неё даже не собирались мстить. Никто кроме него не желал правосудия.
Для всех вокруг законы были словно чем-то игрушечным, несерьёзным и смешным, чем-то, что нарушать можно, но лучше не надо, ведь за это могут наказать. Ни для Камижна, ни для Мичира слова долг и честь ничего не значили, как и для того разукрашенного чиновника-евнуха. Даже если они и чувствовали себя виноватыми, то с удовольствием шли на сделки с совестью чтобы снять с себя вину.
Перед глазами на миг мелькнуло лицо ведьмы. Во время погони он на мгновение увидел его и больше никогда бы не смог забыть. "Не от этого мира", - сказал бы он, если бы кто-то попросил описать. В лице Ёнаи всё было плотным, от чёрных бровей, широких глаз и плоского носа, до полных губ и закруглённого подбородка всё казалось крепким и неразрушимым. "Почти каменное", - добавил бы Шиниж, - "Разве что очень живое".
Позже встречи с Мичиром он мельком видел пленницу - это было не то лицо. К удивлению Шинижа, думавшего, что выберут совершенно случайного человека девушка действительно оказалась похожа. Разница заключалась именно в плотности - черты лица были слишком мягкими.
Они собрались судить не того человека. Провели мимо Тёмной Башни, показали всей Страже, пройдя через двор и опустили в подземелья дворца. От тренировочной площадки до входа в них было всего ничего, и по утрам Шиниж часто слышал вопли доносящиеся будто бы из-под земли. "Палач пытает по утрам", - как-то обмолвился усатый инструктор Берич, сразу полюбивший новичка, - "Царь разрешил, даже грамоту дал!" На вопрос, откуда он знает, стражник отвечал просто - бывал в темнице очень, очень часто, когда ещё не выросла лысина. "У Третьяка большая коллекция. Тебе стоит на неё посмотреть - незабываемое зрелище".