Дважды убитый
Шрифт:
Ошибки его предшественников громоздились одна на другую, плодились много лет подряд, пока окончательно не завели государство в тупик. Вместе с тем нельзя было сказать, что во всем виновата идеология, скорее глупость и упрямство. И лень, конечно. Никто не хотел ничего менять. Пригрелись. Инерция срабатывала. А кризис активно развивался еще с начала семидесятых. Просто не все это понимали и не хотели этого делать. Так удобнее было.
Американцы давно все сообразили. Судя по агентурным сообщениям, эмиссары Картера еще тогда активно поработали в Саудовской Аравии, Эмиратах и других нефтедобывающих
И мы ввязались в гонку вооружений. Кому это было нужно? Боеприпасами и без того вся страна завалена. От бюджета в результате ежегодно только пыль оставалась.
А тут еще Афганистан. Те, кто принимал решение, спрятались за подписью Леонида Ильича. А он уже болел и мало что понимал. Михаил точно знал, что за решением о вводе войск стояли четверо: Громыко, Андропов, Устинов и Суслов. Но ни в одном документе этого не отражено. Значит, и ответственность нести некому.
Ладно, ввели, выполнили задачу, а оставаться-то зачем? Ведь гигантские средства рухнули как в пропасть. Уходить надо было максимум через год-два. Только вот решение принимать уже было некому. Сначала ждали, пока Леонид Ильич умрет. А потом, как мрачно шутили на улицах, начались новые спортивные соревнования: гонки на лафетах.
А ему, Михаилу, все это пришлось расхлебывать. Только этот узел уже вряд ли удастся развязать. А со всех сторон напирают: отплыл, дескать, от одного берега, а к какому пристать, не знает. А кто знает? Может, Борис? Ни хрена он не знает. Ему бы только власть получить, а там — куда кривая вывезет.
Михаил с тоской посмотрел на часы: домой еще не скоро. Раисе, что ли, позвонить? Она одна только и поддерживает. Но не успел протянуть руку к телефону, как тот хрипло звякнул:
— Слушаю. Да. Ну что там у вас? Работаете? Ты мне голову не морочь. Неси письменное донесение, чтобы я знал, кто и за что отвечает.
Из донесения председателя «К»:
«Совершенно секретно. Первому.
Докладываю, что начальный этап операции «Камни» прошел успешно. Наши агенты прибыли на места и заняли исходные позиции. Всего занято шесть человек. Утечка информации исключена. Результатов ожидаем в ближайшие три дня.
Председатель «К».
«Да, — подумал Михаил, бросая листок с донесением на стол. — Из этого, пожалуй, хрен чего поймешь. Привыкли прятаться по норам, теперь их за уши не вытянешь».
— Итак, — попытался подвести итог Дэвид, встав из-за стола, — главное: Советы пытаются подпольно выбросить на рынок крупную партию алмазов. Это мы знаем точно. Еще известно, что операция поручена спецслужбам, проводиться она будет под прикрытием кооператива «АНТ», которому поручено заключить
— Интересно, — наморщил лоб Том Уортон, — сколько человек они бросили на дело?
— А какая разница? — вскинул голову Дэвид. — Меня меньше всего интересует, как зовут агентов КГБ, чем они вооружены и по какой цене они собираются продавать камни. Важен только покупатель. Если мы его вычислим, нам удастся сорвать сделку, а вывезенные из Союза камни превратятся в ненужные булыжники. Без покупателя даже золото становится попкорном.
— Но мы ведь знаем практически всех контрабандистов, — заявил Том. — Не думаю, что для ребят Вилли Бона это станет проблемой.
— А я думаю, что это не их трудности, — остановил его Дэвид. — Не тот уровень.
— Точнее, не тот размер кошелька, — казалось бы, невпопад добавила Настя, отметив в очередной раз, сколь разительно отличается Дэвид на службе и за пределами офиса. Даже выше ростом становится. — Как зовут самого крутого контрабандиста из твоей картотеки, Том?
— Луиджи Коне.
— И сколько у него денег?
— Миллионов двести или триста.
— Да он просто нищий, — засмеялась Настя. — В Москве не полные идиоты сидят, они не пошли бы на такую авантюру, если бы не оказались в безвыходном положении. Им страну надо спасать, а двести или даже триста миллионов не спасут «отца русской демократии».
— Это кто у них отец демократии? — не понял Том. — Горби, что ли?
— Подожди, Настя, — сообразил Дэвид, — но ведь они могут реализовать камни в розницу десяткам мелких покупателей?
— Вряд ли. На это уйдет уйма времени. А его у них как раз и нет. К тому же это рискованно. На Лубянке понимают, что и у нас есть система безопасности. Думаю, они даже знают, кто такой Вилли Бон, а также как выглядит картотека нашего друга Тома.
— Согласен, — кивнул Дэвид. — Нужно искать крупных и очень крупных игроков, не замазанных контрабандой, но готовых рискнуть. А таких данных у нас нет.
— Подобной картотеки нет, — подтвердила Настя, — но есть открытые средства информации, которые при хорошем анализе могут помочь. Думаю, нужно собрать всю информацию из газет, журналов и телепередач. Всякого рода слухи и сплетни также не помешают. У каждого из магнатов есть родственники, жены, любовницы, не говоря о конкурентах. Ясно, что эта работа не для Вилли.
— Но Вилли Бона тоже нельзя обижать, — предупредил Дэвид. — Я уверен, что босс непременно устроит соревнование между аналитиками и ковбоями.
Дэвида перебил звонок селекторной связи. Кэти сообщила, что Вилли Бон требует картотеку Тома.
— Ну вот, что и требовалось доказать, — сказал Дэвид, кладя трубку на рычаг. — Они предсказуемы, как конец света. Том, выдай ему Луиджи Коне вместе со всеми его родственниками до пятого колена. Пусть перешерстят всю Сицилию. Остальных персонажей тоже можешь отдать. Вреда от этого не будет. Пусть побегают за мелкими хищниками, а мы пока займемся крупными, например медведями. Тем более что у нас есть отличный кандидат на роль охотника. — Дэвид посмотрел на Настю.