Дважды убитый

Шабашкевич Александр

Хотя вчера еще все было понятно. Как же: первый человек огромной страны, впереди — невиданные перспективы обновления, вокруг улыбки, прямо райские яблочки на лицах. Куда все ушло? И как быстро ушло!

Вокруг — мрак. Экономика застыла в летаргическом сне. Соратники только и ждут, пока он лоб расшибет. Одни справа давят, другие — слева. А спроси их: чего хотят? Не ответят толком. У всех в голове — одни иллюзии. Впрочем, ясно чего хотят — власти. И денег. Только над чем властвовать-то? И над кем? Страна расползается по швам, денег нет, а они только и умеют что

митинговать. Самоубийцы. Вся страна — самоубийцы.

Только Раиса все понимает. Сама прикатила в кабинет сервировочный столик на колесиках с двумя пузатыми чашками гжельского сервиза, заварочным чайничком и розеткой, из которой прямо выкипало то, от чего немедленно перехватило дыхание.

— Ой, Раиса, угодила так угодила. Ведь это варенье из райских яблочек! Из наших, ставропольских! Откуда?

— Василий прислал. И письмецо приложил, — сообщила Раиса, пристраиваясь рядом с мужем на диване и укутывая ноги пледом.

— Что пишет? Наверное, жалуется, что голодают?

— Нет, не голодают. Пишет, что урожай в этом году на Ставрополье хороший был.

— Был, да сгорел.

— Как это?

— Да так. Не убрали вовремя, и сгорел. Хотя, конечно, в деревне полегче. А в городах — совсем беда. Магазины пустые, продукты по талонам выдают. Доигрались. Катимся в пропасть. Бюджет проели, нефть на рынке — дешевле воды, промышленность ни на что не годится. Только и умеют, что золото в бесполезный чугун переводить. А прожекты — они прожекты и есть. Разве можно что-то изменить за пятьсот дней, как предлагает Явлинский? Главные реформы в головах людей надо проводить, а на это и ста лет не хватит. Никто ничего не умеет и не хочет, все валят на меня. Я — крайний. Я — президент.

— Успокойся, Мишенька, успокойся. Может, и не так все плохо? Люди же должны понимать, что мы хотели их жизнь к лучшему переменить.

— Может, и должны, — согласился Михаил, отправляя в рот очередную ложечку райского варенья, — да не хотят. Деньги, Рая, нужны. Деньги. Без денег ничего не сделаем. А денег нет. И взять неоткуда.

— А на Западе разве не дадут? Ведь тебя там любят.

— В политике любви не бывает. Там тоже ждут не дождутся, пока мы в пропасть свалимся. Да и денег в наш развал они вложили немерено. Зачем им Советский Союз?

— Ведь Коль за объединение Германии обещал огромные деньги!

— И не только обещал. Готов был дать. И что ты думаешь? Шеварднадзе отказался! Представляешь? Поехал без меня на переговоры и отказался! Я как узнал, готов был его растерзать. Соратник! Немцы в шоке были: от таких денег отказался! Теперь уже назад не отыграть. Все неспроста. Думаю, Шеварднадзе тоже решил, что Союз развалится. Грузия, считай, уже отделилась. Для него Грузия важнее. А для нас эти деньги сейчас были бы настоящим спасением.

Михаил отхлебнул чаю, облизал ложечку и как-то отрешенно закончил:

— Разогнать бы их всех к чертовой матери, но тогда вообще опереться не на кого. Да и сейчас не на кого.

— Будь осторожнее, Миша. — Раиса приподнялась на тахте, поправляя плед. — Не дай бог кровь пролить. О Тбилиси до сих пор говорят и

пишут, а теперь и о Вильнюсе.

— А что Вильнюс? Они что думают, что я там старые порядки хотел сохранить и коммунизм спасать? Ерунда это все. Я хочу сохранить страну. Куски начнут отваливаться — не остановишь. Цепная реакция начнется. Но только наши костоломы из армии и КГБ ничего не умеют. Лишь танки пускать в ход. Есть же другие методы. Где разведка? Где агентура? Где наша хваленая спецпропаганда?

Нет, Рая, деньги нужны! Я сегодня собрал у себя правительство и всех силовиков, поставил задачу: добыть деньги. Пусть что хотят делают, а деньги добудут. На свой карман все хорошо работают, а до государства никому дела нет.

В дверь кабинета осторожно постучали. Вошел помощник:

— Михаил Сергеевич, вас по вертушке председатель КГБ просит.

Подойдя к телефону, Михаил недовольно бросил в трубку:

— Что там у тебя? — Внимательно выслушав, уже спокойнее произнес: — Давайте, работайте. Может, что и выйдет. Только смотрите — полная секретность. Люди надежные? А то я знаю твоих профессионалов, все развалят. Ладно, ладно, действуйте.

Вернувшись в кабинет, Михаил задумчиво потер руки:

— Что ж, Раечка, отпиши Василию, поблагодари. Может, еще поедим его райских яблочек.

* * *

Вадима Бурта разбудил резкий телефонный звонок. Секунду-другую он приходил в себя, соображая, кто бы мог его потревожить среди ночи, потянулся за трубкой. Сомнений быть не могло. Этим придуркам невозможно объяснить, что в то самое время, когда они обедают, здесь, в Монреале, кромешная ночь.

В последнее время он очень раздражался, когда его, миллиардера, вдруг ни с того ни с сего тревожили по ночам полковники или даже генералы из-за океана.

— Что случилось, Вадик? — сонно пролепетала Вики.

— Спи. Все нормально.

Телефон продолжал надрываться.

— Да, слушаю, — раздраженно проговорил Бурт, прижимая трубку ко рту.

— Спишь? — послышалось издалека. — Спать вредно, когда родина в опасности.

— Какая, к черту, родина?! Просил же не звонить по ночам.

— У нас теперь всегда ночь, поэтому выбора нет. Как сказано в Писании, время собирать камни и время их продавать.

— У вас теперь какое-то новое Писание.

— Писание новое, а уставы старые. А теперь слушай внимательно…

* * *

— Ну что, все понятно? — спросил генерал, оглядев собравшихся.

— Вроде понятно, — отозвался Володя Петров. — Думаю, детали еще будет возможность уточнить.

За столом, помимо генерала, собрались пятеро: Орел, Барс, приземистый крепыш по имени Саша, высокий брюнет Борис и Геннадий, почти юноша с худым невыразительным лицом и немигающими глазами. Этому маленькому спецподразделению предстояло выполнить непростое оперативное задание, о сути которого бойцы не догадывались. У каждого была своя локальная задача, для начала почти элементарная: в назначенное время прибыть в Будапешт и собраться в определенном месте. Все остальное — потом.