Дважды убитый
Шрифт:
— Так точно. Вики сама решила встретить подругу.
— Как? Я же ей запретил ездить без водителя.
— Что я могу сделать? — развел руками Алекс. — Она высадила его за воротами.
— Ладно, когда вернется, доложишь. И проследи, чтобы Интерпол не опоздал. Важно, чтобы они появились именно в ту минуту, когда вы приступите к подписанию контракта. Не раньше и не позже, иначе все сорвется.
— Будет сделано, шеф. Разрешите идти?
— Иди.
Вернувшись к себе в офис, Алекс немедленно схватил телефон и набрал номер.
— Алло,
На другой стороне провода от неожиданности крякнули.
Выйдя из дверей аэропорта, Настя поискала глазами Вики. Но не успела отыскать, как на ее шее уже повисла завитая блондинка и завизжала от восторга.
— Не узнала! Не узнала! — кричала Вики, целуя ее в щеки и в нос.
— А как тебя узнаешь? — ахнула Настя, освобождаясь от объятий и отступая в сторону. — Была красавицей, а теперь просто неотразима.
Вики, не уставая визжать, потащила Настю к огромному черному джипу «Линкольн», подняла дверь багажника, способного вместить не только чемодан, но и слона, если бы слонам был нужен чемодан.
Затем она распахнула дверцу салона, принципиально не желая замечать иссиня-черную женщину в полицейской форме с выдающимся задом, пытающуюся пристроить на лобовое стекло квитанцию о штрафе.
— Мадам, вы оштрафованы! — сообщила владелица полицейского зада, явно задетая тем, что ее не желают замечать.
— Да иди ты в задницу, корова, — ответила ей Вики на чистейшем иврите, не забыв приправить фразу милейшей улыбкой. Но квитанцию все же взяла, села в машину и резко вдавила в пол педаль газа.
— Все хулиганишь, подруга, — засмеялась Настя. — Совсем не меняешься.
— В Монреале это нормально: тебя матерят по-французски, а ты отвечаешь русским матом или на иврите, кто какой знает. Главное — не забыть улыбнуться. Да черт с ней. Давай рассказывай. Я тебя два года от Биг-Бена оторвать не могла. А тут вдруг летишь! Соскучилась, что ли? Мой Шуршун очень заинтересовался тобой, особенно когда узнал, где ты работаешь.
— Почему Шуршун? — удивилась Настя.
— Жужжит все время, как большущий трутень.
Вдалеке блеснуло на солнце широкое лезвие реки Святого Лаврентия, перерезавшее ажурный мост, часть горизонта и высотные дома Даун-Тауна.
— Врать не буду, Вика, у меня тоже есть интерес к твоему мистеру Бурту. Профессиональный, разумеется. Но это совсем не отменяет моей радости тебя увидеть. — Настя, перегнувшись, чмокнула подругу в щеку.
— О’кей, — отреагировала Вики. — Что там у тебя к Бурту, меня не интересует. Только знай, что много он не расскажет, Бурт скрытный, и шушукается он только со своим Алексом.
— А это кто?
— Помощник Шуршуна. Очень он мне не нравится. Больно умный, — сообщила Вики. — Ну да черт с ними, нам бы с тобой наговориться. Тут, подруга, рестораны — супер, ночные клубы — Лондону и не снились.
— Так у тебя с Буртом не серьезно? — с искренним женским любопытством спросила Настя.
— Сколько можно быть серьезной? — Вики нахмурила лобик. — Согласись, у нас с тобой было трудное советское, потом нелегкое израильское детство. Пока канадские дети смотрели сказки на ночь, мы учились надевать противогазы и отличать смертников на улице. Хочу жить легче. Конечно, Шуршун забавный и несчастный. Мне его бывает жалко. Иногда я даже испытываю к нему материнскую нежность. Но все равно он — не мой герой.
— Звучит трагично, — улыбнулась Настя, — несчастный миллиардер.
— А что ты думаешь? Так тоже бывает, — ухмыльнулась Вики. — Представляешь, его бабы не любят, несмотря на деньги. Последняя жена со столяром сбежала. Делал он скамейки у Бурта в саду и вот дострогался.
— Видать, хорошо инструментом владел, — хохотнула Настя.
— Да уж. Бедный Шуршун потом всех своих подручных замордовал. Но Вадик тебе понравится. Будет щеки надувать, водкой поить, деньгами хвастаться. Он же русский, сам к миллиардам никак не привыкнет. Богатство на себя, как парик, напяливает.
— Верно подмечено, — согласилась Настя. — На лондонских богатеев смотришь — фунты стерлингов в них с молоком матери влили. Никаких психологических проблем.
— Все, Настя, приехали. Сейчас только шофера на въезде посажу, а то Бурт его расстреляет.
— Готово! — сообщил Саша, приладив к розетке прибор, смахивающий на коробку для зарядки аккумуляторов. — Разбирайте.
Орел первым приладил к уху маленький наушник, спрятал за лацкан пиджака тоненький проводок и подошел к зеркалу. Наушник почти не был заметен. Повертев головой из стороны в сторону, он удовлетворенно констатировал:
— Нормально.
Остальные, проделав то же самое, сгрудились у двери номера, ожидая команды.
— Итак, — тихо произнес Орел, — последняя репетиция. Сейчас выходим в коридор и рассредоточиваемся: Саня и Борис — к черной лестнице, Гена — к грузовому лифту, а мы с Игорем войдем в основной лифт. Проверку связи я проведу прямо из кабины, во время движения. Так скорее выявятся недостатки, если они есть. Встречаемся мы в фургоне.
Войдя в лифт, Орел выждал несколько секунд и, слегка наклонив голову, тихо сказал:
— Первый — всем.
Еще через несколько секунд удовлетворенно кивнул и сообщил Барсу:
— Все нормально. Связь — супер. Двигаемся на улицу через фойе.
Выйдя на бульвар, Орел и Барс перешли на противоположную сторону и нырнули в дверцу небольшого фургона, на борту которого даже сквозь ночную темноту сияла надпись «Мороженое Марс». Остальные были уже здесь.
— Связь в порядке, командир, — доложил Саша.
— Это я уже услышал. Молодец, — похвалил Орел. — Боря, что у тебя?