Дорогой плотин
Шрифт:
— Кстати, Сёма рассказывал, что за эти десять лет, он кучу раз слышал про этих духов — тогда, вообще, пугали и малых, и старых. Народ им чуть ли не подачки носил — задабривал. Он тоже проникся. Только ведь брехня всё это — темнота и невежество, — Таня уверенно парировала все эти ужастики. Но вот что-то хрустнуло в леске. И она тихонько взвизгнула.
Ребята захихикали, но тоже опасливо заоборачивались.
Вскоре братья уже посапывали, укрывшись общей телогрейкой. Андрейка привалился к ним сбоку и тоже
— Вань, так чего ты снова туда так заторопился? — поинтересовалась Таня.
Тот помолчал, задумчиво ковыряя прутиком в углях. Прутик быстро воспламенялся и прогорал, осыпаясь пеплом и укорачиваясь.
— Да не знаю я, Тань. Просто, когда тонул, что-то изнутри прямо распирать стало от нетерпения. Будто, если опоздаю, то всё испортится.
— Что это — всё?
— Ну, не знаю ж, говорю. Всё вокруг: дома, люди, мы с тобой, ребята, страна. Всё!
— Хм, сказочки всё страшные рассказываешь.
— Сказочки? А как же с Сёмой тогда? Иль приснилось нам всем, а заодно и деревням нашим, а?
— Не, ну тут же это… только Сёмка, а ты про вон чего, про СТРАНУ говоришь.
— А какая разница?
— Ну… Не знаю. Страна, вон, какая огромная. Как тут всё испортится?
— В общем, и я не знаю, не мучай меня. Думаю, скоро вместе и узнаем. Давай, подремлем, что ли.
Они тоже привалились к друзьям. Костёр увядал, потрескивая.
Пруд туманился, всепроникающая сырость холодила. Ребята, поёживаясь, готовые перейти вот-вот на дрожь, вылезли из-под моста.
— Смотри-ка, тоже рыбаки сидят, — кивнул Андрейка на мутные в предрассветной мути фигурки на берегу.
Ванька оглядывался кругом — ага, дома высоченные имеются, значит, шагнули вперёд.
— Годится, — сказал он вслух.
— Чего?
— Куда надо, говорю, вылезли. Пойдёмте.
Они потянулись робкой цепочкой. Козины, те, так вообще испуганно крутили головами, узнавая и не узнавая родные места.
— А точно нам за это ничего не будет? — выразил, наконец, беспокойство Саша.
— Да кто ж знает, Сашок. Видал, вон, чего с Сёмкой? Может и с нами чего произойдёт, — пытаясь побороть озноб, ответил Ванька.
— Так может того, не надо никуда, а? — пожалобился Антон.
— Не, Антох, теперь уж поздно — назвался груздём…
— Да, братаны, теперь не трусь. Вона, на Таньку поглядите — она ж не трусит. А, Таньк? — «поддержал» братьев Андрейка.
Таня молча кивнула. Ей, действительно, в этот раз страшно не было. Было любопытно, и она пытливо вглядывалась во всё более проступавшие очертания зданий, дорог и моста. Ванька решил дойти вдоль пруда до моста, а уж потом свернуть вдоль шоссе.
— У них тут машин полно. Машины все страшные такие, — предупредил он, когда приблизились к мосту. — Сейчас пойдём, где кладбище наше. Было, — добавил он
— Как-так было? — удивились братья.
— А вот так! Видите, тут чего у нас было, тута давно нету. Другое всё.
— Не, это мы поняли. Но кладбище как же? Это ж… кладбище.
— А, ладно! Чего с вами! Говорят, нету. Пойдёмте, пока народу нет.
— А куда идём, ты так и не сказал, — спросил Андрейка.
— Хочу в магазин один зайти. «Книги» называется. Думаю, интересно там должно быть.
— Ого! Точняк! Там же наверняка можно будет понять, чего тут за мир, чего случилось, — понял сообразительный Андрейка. Таня тоже заулыбалась идее Ваньке. — Мозг!
— Только погоди, сегодня ж воскресенье. Да и рань несусветная. Закрыто ж всё, — высказалась Таня.
— То, что воскресенье — ерунда. У них тут постоянно всё работает. Я ещё в тот раз понял. А что рано — мы переждём, это я продумал. Овражек наш на месте. Там где-нибудь и пересидим, подождём. Поспать можно будет. Идёт?
Андрейка с Таней кивнули. А братья, будто и не слышали разговор. Они продолжали озираться, придавленные этим страшным Миром.
Машины, как и предупреждал Ванька, сновали одна за другой на огромной скорости, пугая братьев и вызывая восхищение у Андрейки.
— Тут надо перебежать.
— Так «зебра» же, вон, есть, — вдруг заметил Антон.
— Они тут этих «зебр» будто и не замечают вовсе — шпарят, не тормозя. Надо аккуратненько, когда нет никого.
А кругом постепенно всё просыпалось. И вот уже не только одни машины заполняли пространство: появлялись граждане в плащиках, сапожках и курточках — все, как один с собачками разных пород, размеров и мастей.
— Ой, смотри, бежит. Смешной какой, — хихикнула Таня, указывая на фигурку мужичка в яркой майке и обтягивающих трусах.
— Мда, клоун какой-то, — покачал головой Андрейка. — Ладно, вы тут не очень-то глазейте. Гляньте, как мы отличаемся от них всех. Странно, что на нас не пялятся. Я бы уж давно милиционера какого-нибудь позвал.
Тут появилась бело-синяя машина, с фонарями на крыше. Друзья только перебежали дорогу и поспешили спрятаться за будку. Машина привлекла внимание, они наблюдали за ней из-за угла.
— Чего там написано на машине? — не очень разглядел Ванька.
Зоркий Антон рассмотрел:
— По-лиция! — выпалил он, довольный, что разглядел первым.
— Что?! — изумились Андрейка и Ванька.
— Какая ещё полиция? — опешила и Таня. Антон сразу смутился.
— Так я не знаю, написано ж просто…
Тут бело-синяя машина проехала ближе и, издав противный скрежет, кряканье какое-то, рванула на перекрёсток и, включив настоящий вой, уехала вдаль.
— Братцы, это чего ж тут творится, а? Полицаи разъезжают… — Андрейка от изумления присел на землю.