Дорогой плотин
Шрифт:
— Лучше не рисковать. Столкновения с местными нам ни к чему. Надо идти к шипиловской плотине. Там и выведу, — пояснил он остальным. — Поэтому по этому берегу пойдём.
— Так это ж до чёрта идти! — план Кольке не понравился.
— Не, ну ты можешь по этому берегу, я не заставляю, — усмехнулся Ванька.
— Да не, я так… Пойдёмте, что ли, парни? — спесь с Кольки давно слетела.
— Ты чего-то, Колян, совсем оробел, — поддел его Андрейка.
— Ладно, потом поговорим, — озлобился Иванов.
— Поговорим,
Они шли то по самому берегу, то облазили крутые места по леску. Поглядывали на другую сторону, узнавая и не узнавая.
— Да, деревьев-то тут поболе, — отметил Ванька, остановившись и вглядываясь через пруд.
— И сами деревья большие такие, — согласился Андрейка. — Интересно в деревню всё же пролезть.
— Интересно, но, видишь, опять не в этот раз, — Ванька кивнул на «нагрузку». Борисовские, расхристанные, перемазанные, устало плелись сзади. — Тань, ты как?
Таня понуро и молча брела вместе со всеми. Многовато было для неё сегодня событий. И не самых приятных. Куда подевалось былое высокомерие и надменность. Сейчас она хотела опять домой.
— Да надоели мне ваши путешествия, не пойду больше с вами, — плаксиво заявила она.
— Ну, ладно. Не пойдём больше. Ты не грусти, скоро уж придём.
— Ага, вот, когда придём, тогда и поговорим. Не нравится мне тут.
Таня будто чувствовала. Они вышли на каширский тракт — здесь это была накатанная грунтовка — и повернули налево. Возле плотины высилась мельница.
— О, мне дед про неё рассказывал, — узнал строение чуть ли не радостно Ванька. — К ней нам и надо. А потом и под неё.
Остальные робко пошли по обочине дороге за предводителем. Рядом вышагивал Андрейка.
— Она ведь ещё совсем недавно стояла? До революции, что ли?
— Да вроде и после немного простояла, — обсуждали друзья мельницу.
Она возвышалась форпостом на южном берегу борисовских прудов, оттеняя плотину, делая её внушительнее и массивнее, чем они привыкли видеть. Возле мельницы сновал народ. Крестьяне в рубахах и люди явно побогаче, одетые с сюртуки. Распродавались остатки муки.
— Нам надо по берегу, в среднюю арку просочиться, — тихо объяснил Ванька новичкам последующий путь.
— Чего-то стрёмно как-то. Там эти… чужаки ходят, — выразил опасения будто уже и вовсе трусоватый Колька.
— Какие ж они чужаки? — усмехнулся опять Андрейка. — Самые, что ни на есть местные. Даже и нам они родные, скорее всего.
— Какие на фиг, родные? Мои родные сейчас ужин накрывают. В избе. А здесь каменный век какой-то!
Будто в подтверждение Колькиных слов по дамбе прошумела запряженная телегой лошадь с мохнатыми ногами. В телеге сидел бородатый мужик, лузгал семечки.
— Ладно, надо пробираться. Тань, смогёшь? — Ванька был внимателен к единственной
— А чем я хуже? — та обидчиво поджала губы.
— Ага. Ну да, — кивнул понимающе Ванька. — Ну, пошли.
И они пошли. Где-то ползком, где бегом. Обогнули забор и проникли к подножию мельницы. Сверху гундели голоса.
— Давайте, за мной, — Ванька разулся и пошлёпал по воде в среднюю арку. Товарищи потянулись за ним.
Голоса наверху притихли.
— Чегой-то за плеск внизу? — встревожился один из голосов.
— Да, чтой-то шумит, — согласился другой. — Надо глянуть.
Ребята, напуганные реакцией, метнулись скорее под мост. Лишь самый маленький, Сема Фомичёв рванул в обратную сторону от забора, спрятался под кустом.
— Всё, готовы? Давайте скорее, — Ванька глянул, показалось ему, что все собрались. А борисовские и сами не очень глядели, кто есть, а кого нет — очень уж им хотелось домой, каждый сам за себя. Они все вслед за Ванькой шагнули вперёд в тот момент, когда мужики сверху начали заглядывать с моста вниз. Сделав шаг, услышали совсем другие звуки. Те голоса оборвались, ворвался шум автомобиля — по мосту пропылил грузовик.
— Ффух! Вернулись! — улыбнулся Ванька, привычно увидав Дядь Егора. Тот задумчиво глядел на поплавок.
Борисовские озирались, не доверяя и этому миру. Но тут Дядя Егор заметил компашку:
— Опять, шельмецы, шумите! Сейчас я вас, едрёна корень, пошугаю, — схватил какой-то сук, встал и угрожающе двинулся к ним.
Ребятня с криками кинулась врассыпную. Борисовские поняли — они дома.
— А где мелкий был с вами? — когда собрались уже возле хутора, спросил Андрейка. Все начали смотреть друг на друга.
— Я видела, только возле забора его, — заволновалась Таня. Сема был ей как младший брат. — Ну, там ещё.
— Может тут где запрятался? — с надеждой предположил Ванька. Все пошли назад, покрикивая пропавшего. Нет, тишина.
— Вот ведь нелёгкая! Там остался! — Ванька схватился за голову.
— И чего, не пролезет, что ли, он? Он шустрый парнишка!
— Да без меня не получится! — вдруг понял Ванька. — Застрял он там, — Ванька перестал сокрушаться, принял решение. — Так, парни. Я снова в Борисово, пойду его вызволять.
— Я с тобой, — слишком быстро вскрикнула Таня. Все посмотрели на неё. — Ну, он же мне родной почти. В соседнем дворе рос. Я его нянчила мелкого совсем.
— Да я так думаю, всем надо идти, — сказал Андрейка.
— Нет уж! Ну вас в баню! Затащили, хрен знает куда. И опять хотите? — Кольке перспектива ещё одного такого путешествия совсем не улыбалась.
— Да и пожалуйста, очень ты нам нужен, — Ванька сплюнул презрительно и пошёл.
— Я-то думала, Иванов, ты мужик. А ты трус! — отомстила и Танька.