Дорогой плотин

Ваон Андрей

— Может, это… того… — почесал репу Саша.

— Чего того?

— Ну, это… немцы победили тут? — решившись, выпалил Саша.

Ребята уставились на него.

— Не, ну какие немцы, ты чего? Люди по-русски разговаривают, вон и вывеска — «Аптека» написано, — подумав, возразил Ванька. — Но так-то обалдеть, конечно. Полиция, иди ж ты!

Таня испуганно посмотрела на Ваньку, вспоминая ночной разговор. Тот уловил её взгляд.

— А я тебе говорил. И вам тоже говорил. Слушайте, айда дальше. Не надо тут нам рассиживать.

Пойдёмте лучше в наш овражек, там и отсидимся.

Часы на столбе показывали шесть утра.

— О! Дерево моё! — радостно вскрикнул Антон, сбегая к здоровенной ольхе. Она накренилась с крутого борта оврага, свешивая корявые ветки. Брат радостно рванул за ним.

— Ага, хоть что-то узнаваемо, — улыбнулся и суровый Андрейка.

— Только хлама всякого и мусора полно, — Ванька пнул носком ботинка арматурину. — Чего, вот там, где-нибудь под кустиками и разляжемся?

— Да можно посидеть. Хотя я бы ещё вон туда слазил, где дома наши… были, — Андрейка махнул рукой на запад, где щерился многочисленными балконами широкий и многоэтажный дом.

— А чего, я тоже сходил бы. Эй, парни, вы тут с Таней пока посидите, мы на разведку сходим, ага?

— Давайте. Таня, иди к нам, — одобрили план Козины, уже устроившиеся под деревцом. Расстелили свою телогрейку, достали из карманов запасённую снедь.

— Смотри, у них ещё и пожрать осталось, — хихикнул Ванька.

— Это они горазды — поесть лишний раз.

— Я чего-то не поняла — почему это я должна тут сидеть, когда вы на разведку пойдёте? — Таня упёрла руки в боки, выказывая недовольство.

— Так это, чего толпой светиться? — неуверенно ответил Ванька.

— Митрофанова, чего ты вот выкобениваешься? Ведь и ежу понятно, что ты нашу группу демаскируешь своим видом.

— Чего?! — Таня захлебнулась возмущением. — Видом?!

Андрейка понял, что ляпнул лишнего. Его кинулся реабилитировать Ванька:

— Тань, ну, он имеет в виду, что хороша слишком для нас, оборванцев, и привлекаешь внимание.

— Сами вы привлекаете! Да и не очень и хотелось, — она демонстративно отвернулась и пошла к братьям. Те радостно подвинулись на подстилке, освобождая место. Предложили яичко. Таня, зыркнув нахмуренно на Ваньку, яичко взяла.

— Ладно, пойдём, — Андрейка пошёл. — Вечно бабы сумятицу вносят, — сплюнул.

Ванька хотел, было, ещё чего-то сказать Тане, но, махнув рукой, пошёл за другом.

Они вылезли из оврага и оказались около металлического забора. Внутри было явно общественно-административное здание: широкие окна, подъезд и спортивная площадка.

— Больница, может, какая, а?

— Не, гляди, — Ванька указал наверх. Наверху лепились загадочные слова.

— Колледж какой-то…Фаберже… Чёрт! Ничего непонятно. Полиция, колледж. Хотя вроде и по-русски написано. Чего у них тут происходит, а, Вань?

— Если бы я знал! Я понял, что всё как-то не так и не то, а подробности и хотел

тут уже узнать.

— Для этого в книги и пойдём?

— Ну да.

— Слушай, а если там тоже всё утыкано непонятными словами будет, как чего мы тогда узнаем?

Ванька озадаченно поглядел на друга.

— Хм… Не подумал о такой ерунде. Да фиг знает, придумаем чего-нибудь.

— Ага. Пойдём, что ли, дальше?

Они, крадучись, пошли дальше вдоль забора. Слева были гаражи, справа оставался загадочный колледж.

— О, гляди, тут тоже полиция, — Андрейка кивнул направо. На другом боку колледжа виднелась надпись.

— Мда… — покачал головой Ванька.

Гаражи кончились, они вышли на дорожку вдоль дороги. Сновали машины. Впереди маячил перекрёсток.

— Вон, вон там, где светофоры и перекрёсток. Там твой дом где-то должен быть, — прикинул Андрейка. Они оба оглядывались на то место, где начинался овраг, пытаясь сопоставить расстояние с тем, что помнилось по своему миру. — Смотри, вывески такие огроменные. Рожа чья-то противная, и какая лажа какая-то написана — эл-дэ-пэ-эр.

— Тс, рожа! Ты поосторожнее с выражениями — мало ли, кто это такой. Вдруг начальник какой-нибудь большой. Полицаями этими командует. Кто его знает. О, гляди — Союзпечать. Прямо, как в нашей Москве.

— Точняк. Пойдём поближе, позырим, чего там внутри. Может, и в книги твои идти не придётся.

— Не, книги — это книги. Но печать, конечно, пойдём, позырим.

Они перебежали дорогу и прилипли к стеклу киоска. Внутри, само собой, никого не было — было слишком рано, а день, похоже, действительно, был выходной. На прилавке и по стенам было развешано всяко разно: какие-то яркие картинки блестящие, газеты толстенные, ручки, фигурки, безделушки, куклы, машинки маленькие.

— Чего только нет… — пробормотал Ванька.

— Лабуды всякой немеренно, ага. И машинки клёвые, — согласился Андрейка.

А когда свои взоры они обратили чуть вглубь, на заднюю стенку, оба сразу покраснели — цельый взвод разнокалиберных девиц и тёток самым вульгарным образом взирали с глянцевых обложек.

— Обалдеть… — прошептали оба в унисон.

— Вот тебе и ещё, к полицаями. Круто, — непонятно, одобряюще или осуждающе протянул Ванька. — Э, хорош пялиться! — одёрнул он заглядевшегося друга.

Тот сглотнул и оторвался. С трудом. Начал шарить глазами по газетам.

— Ага! Вот! Гляди! — он ткнул пальцем.

— Где?

— Вон, за цветастой такой фотографией с мужиком. Видишь? Московский Комсомолец лежит.

— Ну?!

— Вот и гну. Смотри снизу и слева от названия. А, как тебе?

Ванька чуть не выругался по-взрослому. Но всё же удержался.

— Мощно, а? — Андрейка, довольный, любовался эффектом.

Под названием газеты стояла дата — 13 июля 2013 год.

— Это же через пятьдесят лет! Мне шестьдесят три тогда, что ли?