Дорогой плотин
Шрифт:
— Да ладно, ребя, вы чего? Это я так. Я ж, вон, сразу к вам. Только вошли в дом, я и сбёг. Чего тут, как тут, а? — Ваньке не терпелось рассказать про очередное видение, но сразу так он не мог перейти, да и жизнь родной деревни была ему важна. Особенно интересовало, как поживает Таня.
— Коляна тут отоварили, наконец. Обнаглел совсем, — растягивая слова, поведал Андрейка. Антон и Сашка согласно закивали.
— Да ну?!
— Вот тебе и да ну. Прилез к нам вишню тырить с пацанами своими. Мы их гнать, да самого Борисово догнали. Ладно.
Ванька навострил уши:
— И чего?
— И говорит, что Иванов, гад эдакий, ни с того, ни с сего, предъявил ей на вид. Да плохим словом прилюдно назвал. Мол, с шипиловскими связалась, что-то там про подстилку даже брякнул, — Андрейка пулял словами, особо не церемонясь с Ванькиными чувствами. Тот сжал кулаки, а глаза стали злыми. — Братаны взвились, конечно. Не порядок же, — Андрейка кивнул на Сашку с Антоном, те заулыбались. — Решили его подкараулить — в Борисово соваться было негоже. А этот стервец совсем страх потерял — снова припёрся. Тут мы его и подловили. Отмолотили его подельников, они быстро дёру дали. А его дополнительно в навозе извозили. Заревел даже. Уходя, грозился, конечно, обещал всё чего-то…
— Эх, жаль меня не было, — Ванька сжимал кулаки.
— Жаль, конечно. Ох, ты б его, — подмигнул Андрейка.
— Зря ржёшь, я там на море грушу боксёрскую лупил. Во! — показал Ванька набитые костяшки.
— Да, тогда уж ему совсем было бы не сдобровать. И так с бланшем неделю ходил.
— А Таня как после этого?
— Да нормально она после этого. Чуть свет, тут где-то у нас ошивается. Сегодня с матерью в город поехал, нету поэтому. Видно, очень надо было — так она в курсе, что ты сегодня приезжаешь, — Андрейка снова подмигнул Ваньке. Братья же ничего и не понимали. Ванька смутился.
— Я чего бежал поскорее. Надо нам переход снова забацать.
— Тю, Ванёк, какой сейчас переход? Там же эти обложили теперь. У нас, считай, теперь война.
— Прямо совсем, что ли, не пролезть?
— Так Колян этот гадский науськал всех своих — они там целыми днями теперь дежурят. Пока уж точно не нужно лезть.
— Вот ведь непруха! А мне прямо невтерпеж!
— Чего это ты? Договорились вроде ждать, хотя бы ещё немного, а? Не будут же они всю жизнь там торчать. Забудется…
— Да понимаешь, Андрейк, я ж, когда тонул в волнах — видать, опять куда-то провалился. И на меня снова видения какие-то напали.
Тут Ванька оборвался, замолк. Из-за дома выскочила Таня. Она была в каких-то нарядных брючках, с косичками и запыхавшаяся. Явно бежала, торопилась. Увидев, что её заметили, шаг сбавила, пошла спокойнее.
— Чего за видения-то, а? — толкнул локтем друга Андрейка. Братья тоже слушали внимательно и желали продолжения рассказа.
— Видения? А, ну это… нехорошее всё представилось, — будто сразу равнодушно ответил Ванька. — А вон, Таня идёт, — сказал, кивнул в сторону девочки.
Все обернулись. Сашка с Антоном сразу
— Привет! — тихонько так, скромно, совсем непохоже на себя, сказала Таня. — Ванька, какой ты загорелый! И волосы совсем выгорели, — почти ласково обратила она свой взор к приехавшему. Тот покраснел. Заметно было даже через загар. — Давно приехал?
— Да он прибежал вот сразу. К тебе торопился, — хихикнул Андрейка. Ванька ткнул его в бок. — Ладно, ладно, шучу. Слышь, Таньк, он пролезть опять хочет.
— Куда пролезть? Туда? — она неопределённо повела глазами.
— Угу.
— Не, Вань, сейчас никак нельзя. Там Колька… тебе рассказали? — она споткнулась на воспоминании. — Короче, они там только и ждут, когда вы явитесь.
— А ежели ночью?
— Ночью? Хм, ну, ночью, может, и не смотрит никто. Только нестрашно, ночью-то?
— Так сейчас вроде и не очень темно.
— Ну… можно, вообще, — Андрейка почесал темечко, задумчиво глянув в сторону Борисово. — Чего думаешь, Митрофанова?
— Ночью их там, конечно, нет. Только Вань, ты сам же отметил, что куда мы не попадаем — одно неизменно: время года, погода и время дня похоже тоже. Чего мы… ТАМ будем делать в ночи?
Ванька задумался. Ему нужен был книжный магазин. Какие бы порядки в том Мире не существовали, магазины по ночам вряд ли работают.
— А ну и что! Родокам скажем, что в шалаше ночевать будем и вернёмся днём. Уйдём с вечера, вон там, в березняке костёр запалим, картошка там, туда-сюда. А ближе к утру сделаем переход. ТАМ тоже поползаем пока не рассветёт, а потом… А потом мысль у меня одна есть. Правда, если это вперёд, в будущее мы попадём. А с братанами-то кто его знает, куда нас кинет. Чего, как вам?
Всякий там шалаш, костёр и картошка в ночи были соблазнительны сами по себе. Страх же был несильно велик, поэтому все разом и согласились.
— Мать, конечно, меня не отпустит. Нужно тикать будет вечером. А потом уж неделю не выпустит, — вздохнул Андрейка. — Если мы, конечно, вернёмся, — добавил, переглянулся с Ванькой и заржал, довольный, что напугал робких Козиных.
— Ладно, не каркай. Сашк и Антох, чего — пойдёте?
— Да пойдём, чего мы — трусы, что ли?
— Вот и лады. Мне надо бежать, а то я ж ненадолго отпросился. Всё, пока, — он странно глянул на Таню и бегом ринулся домой. Таня с улыбкой глядела вслед.
— А ещё говорят, там за бывшей мельницей не только дух этой бабы живёт, но и деда её. Вот где Чертановка впадает, знаете? Вот там он прогуливается по ночам, — Андрейка, естественно, травил страшные истории. Костёр потрескивал, отблесками поигрывая на лицах ребят. Они зябко жались к огню — уже почти стемнело, и заметно похолодало. — А чего, думаете, на той стороне никто не рыбачит? Ага… то-то и оно, — довольно резюмировал он, поглядывая на заметно впечатлившихся братьев.