Дитя огня
Шрифт:
Очевидно, я был не из тех, с кем можно показываться на людях.
Я пошел дальше. Две пары прошли мимо меня, направляясь к бару. Они шли близко друг к другу, словно прячась в темноте, и когда они смеялись, их голоса были слишком громкими и напряженными.
Я услышал женский крик. Пары тоже услышали это. Они стояли неподвижно, глядя друг на друга, словно ожидая, что кто-то другой примет решение.
Я побежал на звук. Женщина, кем бы она ни была, продолжала кричать. Я завернул за угол и услышал, что они преследуют меня.
Примерно
Затем огонь погас. Она споткнулась о дерево, посаженное у обочины. Волна извивающихся серебристых фигур выплеснулась из задней двери, устремилась на ближайшую лужайку и зарылась в нее.
Я была всего в нескольких ярдах от нее, когда почувствовала внезапную боль в железных воротах.
Я замедлила шаг. Женщина отряхнула свое пальто, а затем вытащила маленькую девочку с заднего сиденья, призывая её поторопиться, потому что было уже очень поздно.
Я стоял в десяти ярдах от нее и наблюдал за ней. Черт. её ребенок пропал, и она уже забыла о нем. Она заметила меня и заторопилась. Я напугал ее.
Весь этот город пугал меня.
Я обошел квартал. К тому времени, как я добрался до "Неона", женщины и её ребенка там уже не было. Черный след от ожогов на тротуаре вел к лужайке, где земля была рыхлой и блестела черным в свете уличных фонарей. Еще один мертвый ребенок.
Я направился к мотелю. В последнюю минуту я свернул на дорогу и снова зашел в супермаркет. У меня ушел на это час, но в конце концов я вернулся с полным пакетом последней постной говядины, которая была в магазине. Это стоило всего четыре фунта, но если Аннализ не выздоровеет, это будет лучше, чем ничего. По крайней мере, я больше не столкнусь с той кассиршей.
Проходя через парковку, я заметил, что в её комнате горит свет. Я прошел в свою комнату по соседству, поставил еду на стол и легонько постучал по стене.
Она постучала в мою дверь через несколько секунд. Я впустила ее, а затем пошла в ванную умыться. Я ненавижу ощущение засохшего пота на своем лице.
— Как твои руки?
— Они немного хуже — сказала она — Не намного хуже, но и не очень хорошо. Я не уверена, что мне следует делать.
Я тоже не был уверен. Я закончил мыть посуду и присоединился к ней в другой комнате. Она снимала пленку с бифштекса в юбке. её руки были жесткими и неловкими.
— А как насчет остальных членов Общества Двадцати дворцов?
Она остановилась и посмотрела на меня.
— А что насчет них?
Я знал, что вот-вот задену больное место, но это нужно было сказать.
— А что, если ты позовешь на помощь? Ты...
— Мне не нужна их помощь — спокойно сказала она — Мне ничего ни от кого не нужно. Я занималась этой работой еще до твоего рождения. Еще до того, как родился твой отец.
— Ладно. Хорошо. Я понял. Ты просто скала — Я заметил, что она положила на стол мой призрачный нож. Я взял его
Было приятно снова держать в руках свой призрачный нож.
Аннализ съела все мясо, которое я для нее нарезал. Закончив, она подняла руки и размяла их.
— Так лучше?
— Да — ответила она — Но не зажила. У меня никогда не было такой серьезной травмы.
— Мы почти все скупили на местном рынке.
— Утром попробуем найти мясника— Она вздохнула — Чем дольше оно пролежало мертвым, тем менее действенным оно для меня становится.
Такие разговоры заставляют меня нервничать. Может быть, ей скоро захочется съесть что-нибудь живое? Может быть, нам стоит купить дюжину устриц.
Дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. Я бросился на пол. Кто-то крикнул:
— Полиция! Никому не двигаться!
Затем я услышал выстрел.
— Люк! ЛЮК! — крикнул мужчина — Полегче, сейчас же! Полегче!
Я понял, что держу в руке свой призрачный нож. Я не хотел, чтобы он попал к копам, поэтому поставил его на острие и протолкнул сквозь ковер. Он исчез в полу.
— Никому не двигаться! — крикнул кто-то еще. Этот голос был молодым. Я хотел взглянуть на них, но удержался на месте. Мне не нужно было видеть их лица. Во всяком случае, до тех пор, пока они не уберут оружие.
— Кто-нибудь ранен? — спросил первый голос. Я узнал в нем Эммета Дюбуа.
— Я не ранена — сказала Аннализ. её голос был холодным и расслабленным.
Хорошо, хорошо, теперь не двигайся
Толстый полицейский встал коленом мне на спину и надел наручники. Меня подняли на ноги. Аннализ стояла рядом со мной, её руки тоже были скованы наручниками за спиной.
— Прости, Эммет — сказал один из полицейских. У него была семидневная щетина. Он, очевидно, забыл свою сигару в машине. Я догадался, что это Люк — Это из-за запаха.
— Я знаю — сказал Эммет. Его голос был успокаивающим, как у старшего брата, разговаривающего с младшим — Мы поговорим об этом позже.
Они заставили нас стоять у окна, пока обыскивали помещение. Они нашли мою одежду, но не призрачный нож. Эмметта Дюбуа, казалось, очень заинтересовали все эти обертки от мяса, но он не спрашивал нас об этом напрямую.
Затем они отвели нас в комнату Аннализ и позволили посмотреть, как они выбрасывали и это. Похоже, она не принесла в комнату ничего из своих вещей.
Наконец, мы все наблюдали, как Люк и рыжеволосый полицейский обыскивают фургон. Они выбросили все на асфальт, даже выкатили велосипед Аннализ и обыскали его под сиденьем, в выхлопных трубах, бензобаке и руле.
Из кабинета управляющего вышел маленький человечек и стал наблюдать. Он скрестил руки на груди и стоял в тени двери, как будто боялся, что его увидят.
Они не нашли ни её жилета с лентами, ни книги заклинаний. Единственное, что, казалось, заинтересовало Эммета, была сумка, которую она взяла с собой на встречу с Эйблом Кацем. Он вытащил бумаги, пролистал их и сунул обратно.