Дитя огня
Шрифт:
— Этот парень, Харлан — сказал я — Я так понимаю, он местный?
Механик фыркнул — Можно и так сказать.
Повар подошел ко мне сзади.
— В 97-м он упал с лестницы, развешивая рождественские гирлянды. Ударился головой. С тех пор он не в себе.
— Но он никогда не был плохим парнем — сказал механик.
Повар бросил на него сердитый взгляд.
— Расскажи это моему окну и посетителям, которых он чуть не убил.
— О чем он кричал? — спросила официантка.
— О своих дочерях — ответил я ей — Он хочет знать, кто забрал его дочерей.
—
— Какого черта? — спросил повар. Его кислое дыхание было совсем рядом с моим ухом — Твоя девушка просто сидит в своей кабинке, как утка в тире. Неужели её не волнует собственная жизнь? — Он пробрался к ней по грязному полу.
— Заботишься о её жизни? Что в этом смешного?
Прежде чем кто-либо успел меня остановить, я открыл входную дверь и выскочил на улицу.
Я не смотрел на Харлана. Я посмотрел на "Короллу", которую планировал использовать в качестве прикрытия.
Я вылетел на тротуар и перекатился за руль. Я услышал выстрел и звон разбитого стекла в закусочной позади меня. Кто-то разразился ругательствами, которые, я уверен, были адресованы как мне, так и старине Харлану.
Я пробежал по лужайке и прижался головой к колпаку. Рядом со мной росло дерево, но его ствол был не шире моей ладони. Я не рассчитывал на его защиту — Прекратите стрелять! Крикнул я — Я пытаюсь тебе помочь!
— Ты можешь сказать мне, где мои девочки? В его голосе послышались опасные нотки.
— Нет— сказал я.— Я...
— Тогда проваливай к черту!
Я услышал еще один винтовочный выстрел. Пуля пробила дыру в дверце машины рядом со мной и сорвала кору с тощего дерева. Я пригнулся пониже.
— Я могу вам помочь! — крикнул я. Я оглянулся на закусочную и увидел Аннелизу, сидящую у окна. Она непонимающе уставилась на меня. Моя ситуация значила для нее не больше, чем скучное телешоу. Я увидел макушку повара, когда он поманил её в безопасное место.
— Я могу вам помочь! Я крикнул снова, на этот раз громче. Если бы Харлан подошел ко мне, мне бы не поздоровилось. Мои татуировки защищали только часть меня. Я не был уверен, что они устоят против винтовки.
— Как? — ответил он.
— Послушайте, позвольте мне встать и поговорить с вами. Меня зовут Рэй. Я приехал сюда, чтобы узнать, что происходит с детьми в этом городе.
— Вы это сделали?
— Я сейчас встаю. Выслушай меня, прежде чем пристрелишь, ладно?
Я встал. Харлан направился ко мне по улице. Он направил на меня винтовку.
Как бы ты ни старался, невозможно заставить себя смотреть, как деревенщина с поврежденным мозгом целится тебе в лицо из пистолета.
Он увидел, что в моих руках ничего нет, и начал озираться по сторонам, как будто подозревал, что я приманка.
— Харлан, меня зовут Рэй.
— Ты это уже говорил.
Я так и сделал, но надеялся, что он не станет стрелять в меня, если у него будет подходящее к моему лицу имя.
Харлан оказался моложе, чем я ожидал, ему едва перевалило за тридцать. Его узкое лицо блестело от пота. Его длинный нос изгибался
— Харлан, ты знаешь, кто такой Джастин Бентон?
— Нет — ответил он. Он крепче сжал винтовку и оглядел улицу. Он начинал нервничать. Где же полицейские сирены? С момента первого выстрела прошло больше двух минут.
— Он был маленьким мальчиком, который жил в этом городе. Сегодня утром я видел, как он сгорел.
Харлан разрыдался. Дуло его пистолета дрогнуло, а затем повернулось к асфальту.
— Мои девочки — сказал он тихим, прерывающимся от боли голосом — Мои девочки.
— Это то, что с ними случилось?
— Я... Я не знаю. В понедельник после Дня благодарения Лорелея не пришла домой из школы. Я с ума сходил, разыскивая ее. Но... но...
— Но люди в этом городе вели себя так, как будто никогда о ней не слышали. Они вели себя так, как будто её не существовало.
— Они лжецы! — закричал он, и его горе переросло в гнев. Он не наставил на меня пистолет — А на следующей неделе моя маленькая Мэри исчезла из своей кроватки. Прямо посреди ночи. И...
Он не мог продолжать. Я помог.
— И на полу был черный след. Длинный, пугающий след. Он вел к двери...
— К окну. Он медленно приближался ко мне. В его движениях не было угрозы.
— И след исчез в грязи. Теперь никто в городе не помнит ни одну из ваших девушек.
— Они не помнят никого из детей! Даже своих собственных! Его лицо вытянулось от удивления. Он, очевидно, забыл, что только что обвинил весь город во лжи. Возможно, он никогда по-настоящему в это не верил — Даже после того, как они увидели это собственными глазами! У них во дворах по-прежнему стоят трехколесные велосипеды, а на приборных панелях — обертки от Хэппи Мила, но они как будто их не видят!
— Но вы же это видели, не так ли? Ты видел, как это происходило прямо здесь, в городе.
— Пять раз.
— Это всегда случается с детьми? А со взрослыми такое тоже случается?
— Только дети. И никогда взрослые. Боже мой, каждый человек в этом городе, должно быть, видел это, но я единственный, кто помнит — Его глаза наполнились слезами. Винтовка безвольно повисла в его руке — Почему я единственный, кто помнит? И почему я чувствую это давление в голове? Это ощущалось несколько месяцев, с тех пор, как исчезла моя Лорелея. Это сводит меня с ума!
— Харлан, я новичок в городе, но я приехал сюда, чтобы узнать, что происходит в Хаммер-Бей. Я не могу обещать, что смогу вернуть твоих девочек, но я собираюсь выяснить, что происходит.
Я увидел надежду на его лице. Он был уставшим человеком, с тяжелым грузом горя. Он нес его почти полгода, но не настолько, чтобы не распознать протянутую руку помощи.
— Ты можешь это сделать?
— Чувак, я не знаю — сказал я ему — Но я намерен попытаться. У меня есть к тебе несколько вопросов, и я хотел бы проверить, нет ли в вашем доме черной метки, но я не смогу этого сделать, если вы меня пристрелите.