Диего
Шрифт:
Смотрю на него с интересом.
— Ты думаешь, что все это инсценировка.
— А ты нет?
Ставлю стакан с водкой и размышляю над этим: — Ну, в этих нападениях есть вещи, которые с самого начала показались мне странными. Я имею в виду даже оружие, которое было использовано. Зачем было так явно указывать на вас? Ведь совсем несложно купить американское оружие, которое невозможно отследить. Когда произошли первые нападения, мы предположили, что вы специально оставили там эти гильзы, чтобы сделать какое-то заявление.
— Как я уже неоднократно говорил, если бы у нас были с вами проблемы, мы бы вам сказали, — нетерпеливо заявляет он. — Что еще показалось тебе странным в этих нападениях?
— В первых двух инцидентах со стрельбой никто серьезно не пострадал. И, похоже, у них не было никакой реальной цели, кроме как создать проблемы, — говорю я. — Ограбление склада и взрыв автомобиля, в результате которого погибли люди Анджело... это совсем не похоже на те перестрелки. И все же то, что все нападения произошли за последние пару недель, не может быть совпадением. Однако единственное, что я вижу между ними общего, — то, что никто не взял на себя ответственность, что необычно.
Смотрю ему прямо в глаза.
— Но как ты объяснишь гильзы? Кто еще это мог быть, как не один из твоих людей?
— Если я тебе кое-что расскажу, сохранишь это между нами?
— Возможно, — осторожно отвечаю я. — Если только это не угрожает моим людям.
Он устраивает целое шоу, снова потягивая водку, уставившись в пространство и важно хмурясь, прежде чем, наконец, заговаривает: — В прошлом году обчистили наш склад с оружием, — говорит он. — Мне удалось достать одну гильзу, оставшуюся после первого нападения, — блядь. Думал, мои люди убрали все; мы не хотели, чтобы копы могли начать расследование. — Она была нашей.
Удивленно вскидываю брови.
— Никогда не слышал об этой краже.
— Это не то, что мы стали бы афишировать, не так ли? — он вздыхает. — Мы думаем, а не чеченцы ли пытаются нас подставить. Они предприняли кое-какие действия нашей территории как раз в то время, когда был совершен налет на склад.
— Главное, о чем я продолжаю спрашивать себя, — кому это выгодно? — говорю я. — Никто из тех, кто сейчас у власти, не выиграет от нарушения перемирия, которое было достигнуто между нами.
Слышу громкие голоса за дверью и оборачиваюсь: в комнату вваливается молодой парень лет двадцати пяти. Он явно накачан стероидами, поэтому его ширина практически соответствует росту. Волосы уложены гелем в стоячие шипы — очевидно, он не знает, что начало двухтысячных давно прошло. Его одеколон доносится до нас задолго до его появления.
Яша.
— Что это? — рокочет он, глядя на меня с презрением. — Мне показалось, я учуял что-то тухлое, — значит, у него есть люди, которые подчиняются непосредственно ему, и они донесли, что Вячеслав привел меня к себе домой.
Яша скалится, обнажая золотой
— Когда ты с ним закончишь, могу я им заняться?
Одариваю его ленивой улыбкой и подаюсь вперед.
— Можешь попробовать.
Яша смотрит на меня.
— Прямо сейчас. Пойдем.
Он крупный, но я быстрый.
Вячеслав тоже встает.
— В данный момент он мой гость, и мы обсуждаем стратегию. Не прерывай мои встречи, ты в них не принимаешь участие.
Лицо Яши становится густо-красным от гнева, но он бормочет: — Как скажешь. Я пришел сюда только потому, что мы с друзьями хотим попользоваться твоей новой шлюхой.
Он щелкает пальцами, подзывая девушку, которая смотрит на Вячеслава широко раскрытыми глазами. Вячеслав кивает, она вскакивает на ноги и выходит за ним из комнаты, прикусив губу и опустив глаза. Она бросает на меня страдальческий взгляд, но я отворачиваюсь. Прости, милая, у меня и так дел по горло.
Жду, пока Яша уйдет, прежде чем сказать: — Это совпадение, что он пришел сюда и попытался выяснить, о чем мы говорим?
Он понижает голос, хмуря брови: — Почему ты спрашиваешь?
— Как я уже сказал. Никому из тех, кто сейчас у власти, невыгодно срывать перемирие. Но он ведь не в их числе, верно? И до меня доходили слухи, — тоже понижаю голос, — Яша говорил людям, что твой отец уходит, и что ты не заслуживаешь его места, потому что ключевое здесь — сила, а не кровное родство, и он сильнее тебя. У него был доступ к складу, не так ли? Он мог знать, где находится оружие?
Это полностью основано на том, что рассказала мне Доната, но, видимо, я задел за живое. Она была права.
На его лице появляется выражение задумчивости. Да, он размышляет над этим.
— Кто тебе это сказал?
— Хотел бы сказать, но я должен защищать свои источники. Просто говорю, будь осторожен. Он присматривается к твоей должности.
— Вот маленький ублюдок! — он бросает взгляд в ту сторону, откуда только что вышел Яша, а затем снова усаживается в кресло, задумчиво потягивая водку.
— То оружие, что было украдено, так нигде и не всплыло, — наконец, говорит он. — Он маленький жадный говнюк, полагаю, он бы продал его.
— Может, он ждет подходящей возможности. Ждет, когда твоему отцу станет хуже. Тогда и устроит хаос, свалит все на тебя и возьмет власть в свои руки.
Он хмурится, сомневаясь.
— Не то чтобы я исключал попытку захвата власти, но ты же видел его. Сплошной импульс и отсутствие мозгов. Стратегия — не его конек, — он почесывает подбородок. — И все же... может, он получает советы от кого-то из своих людей.
Он с решительным стуком ставит стакан водки на стол и кивает одному из своих людей.