Диего
Шрифт:
— Ты слишком большой, — хнычу я.
— Т-с-с. Все будет хорошо, — он толкается глубже, продолжая поглаживать клитор, и растягивает меня, и вдруг мне становится больно. Очень сильно. Сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он одним грубым толчком полностью входит в меня, и я чувствую, что разрываюсь.
— Диего! — выкрикиваю я, почти всхлипывая. Внутри вспыхивает боль, и я чувствую обильное выделение влаги. Он заключает меня в объятия, прижимает к себе, вбиваясь в меня.
— Ты любишь боль, не так ли, плохая девочка? Моя маленькая грязная возлюбленная, — он продолжает двигаться,
— Я люблю это. Да, — стону я. Мне кажется, что я такая тесная, что сжимаю его до боли, но он, похоже, не возражает. Постанывает от удовольствия, снова и снова врезаясь в меня, раскачивая кровать. Его яйца шлепаются об меня, он погружается так глубоко. Кровь течет по внутренней стороне бедер. Его палец на клиторе. Он продолжает двигаться во мне и мучить этот маленький бугорок нервов, и вдруг внутри меня происходит взрыв, мои стенки сокращаются, стискивая его мужское достоинство.
— О Боже, — выкрикиваю я, жар и свет озаряют меня, каждый нерв словно в огне.
— Блядь! — он задыхается и быстро выскальзывает из меня. Я вскрикиваю от шока. Почему? Он стонет, выплескивая теплое семя мне на живот.
— Надо было надеть презерватив, — бормочет он. — Между прочим, я чист, — о, я даже не подумала об этом. Беременность, болезни. Все, что я знала, — то, что мужчина, занимающий каждую мою мысль, только что лишил меня девственности. Сделал своей.
Но принадлежу ли я ему полностью?
Он заключает меня в свои сильные объятия, прижимает к себе, целует плечо и лицо.
— Детка. Вся моя. Такая чертовски тугая. Мне так хорошо, — бормочет он мне в волосы, в кожу, и пару минут я просто позволяю себе лежать и наслаждаться этим послевкусием, пока пульсация удовольствия медленно стихает.
Но, в конце концов, этот маленький требующий дьяволенок внутри меня подталкивает спросить: — Если я твоя, ты можешь поговорить со мной, Диего. Расскажи, куда ты возил меня той ночью. Пожалуйста, — умоляю я. Я хочу заверений. Хочу любви. Хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и поклялся, что не собирается отдавать меня другому мужчине.
— Не сейчас, детка, — бормочет он мне в плечо. — Боже, у меня снова стоит. Пойдем со мной в душ, позволь мне вымыть тебя, грязная девочка.
Чувствую, как отдаляюсь от него, будто падаю с обрыва, падаю и падаю. Я преисполнена глубокой печалью. Он садится, делаю то же самое и с горечью смотрю на него.
— Прими душ один. Если ты не можешь рассказать мне обо всем, значит, я не твоя, Диего, — плюхаюсь обратно на кровать и поворачиваюсь к нему спиной, обнимая себя, потому что мне вдруг стало очень холодно.
Глава 18
Ситуация стремительно ухудшается. За последние несколько дней произошли еще два нападения, и их интенсивность возрастает.
Первое — взрыв заминированного автомобиля, который вчера уничтожил Humvee Анджело возле
И вот этим утром Анджело обнаружил, что кто-то проник на один из наших складов и украл партию оружия, предназначенную для отправки в Мексику. Грабители застрелили троих его людей.
Значит, это война. Против невидимого врага, который не выдвинул никаких требований.
Меня вызвали на экстренное совещание в ресторан на нейтральной территории. Он находится неподалеку от модного Уикер-парка и принадлежит человеку, который формально не является членом нашего Синдиката, хотя и находится у нас в кармане. Мы расположились в отдельном зале, который уже проверили на наличие подслушивающих устройств, но сам ресторан открыт для публики. Поэтому мы и встречаемся здесь. В стране нет ни одной криминальной группировки, которая осмелилась бы совершить покушение в общественном месте, подобном этому. Прежние времена громких публичных казней давно прошли.
Каждый из нас должен сдать все оружие владельцу ресторана, прежде чем войти в зал, и пройти через устройство, которым бы гордилась служба безопасности аэропорта, чтобы убедиться, что никто из нас ничего не спрятал под одеждой.
Мне не нравится, что приходится оставлять Донату, но есть одна хорошая новость. Нападение на нас на время отвлекло Анджело. Все его внимание сосредоточено на том, чтобы найти того, кто пытался его убить.
На встрече присутствуют Джоуи Эспозито, Вячеслав и Анджело, а Тиберио виден на большом экране телевизора. Тот факт, что старик Гриша не смог прийти, ясно свидетельствует о том, что он больше не является крупным игроком. Отсутствие Умберто не удивляет. Ходят слухи, что он официально «ушел в отставку» по «состоянию здоровья».
Анджело основательно напуган. Теперь его машины проверяются экспертом по взрывным устройствам, а затем заводятся дистанционно, прежде чем он сядет в них. Он в ужасе, шарахается от собственной тени. Сохраняю мрачное, сердитое выражение лица, но внутри улыбаюсь до ушей.
Стою рядом с несколькими телохранителями Анджело, а за спинами Джоуи и Вячеслава тоже столпились ходячие бугры мускулов. Напряжение витает в воздухе, и в кои-то веки нам не нужно проходить через всю эту хреновую процедуру с кофе и закусками.
Вячеслав — грузный мужчина с квадратной челюстью, одетый в темно-синий костюм, сшитый на заказ, но почему-то все равно выглядящий слишком маленьким для его массивной фигуры. Его бровь рассекает шрам, а татуировки на тыльной стороне ладоней контрастируют с модным костюмом.
Он начинает первым. Клянется, что понятия не имеет, что за хрень происходит. Он в ярости. Угрожает найти того, кто это сделал, и выпотрошить его.
Анджело указывает на то, что найденные гильзы были выпущены из оружия, продаваемого русскими. Вячеслав только хмурится и говорит, что понятия не имеет, как они там оказались. Если бы он хотел начать войну, то сделал бы это открыто.