Диего
Шрифт:
Меня насильно укладывают на матрас. Один заводит мои руки за голову. Яша садится рядом со мной и начинает мять и слюнявить мою грудь, кусать, как животное, а я лежу совершенно неподвижно, застыв от отвращения.
Другой мужчина набрасывается на Сару, присасываясь к ее груди и издавая отвратительные звуки. Ее надрывные рыдания только подстегивают их, и я сжимаю кулаки, пытаясь отделиться от собственного тела, но отвратительный, слюнявый рот Яши на моих сосках и лапающие руки его людей продолжают возвращать меня на землю.
Глава 20
Меня
Анджело приказал нам совершить налет на бронированный грузовик. Мы, конечно, оставим себе процент от добычи, но деньги не стоят риска. Это опасная работа. И это либо проверка на преданность, либо подстава.
Я никогда не любил вооруженные ограбления ни банков, ни грузовиков. И не только потому, что мой отец погиб во время неудачной операции в банке.
Налеты тупо привлекают внимание, и в них нет необходимости. Это старая школа, как и мышление Анджело в целом. Большинство членов Синдиката перешли к более тонким, легко скрываемым методам получения денег. Оружие, крышевание, наркотики, контрабанда поддельных товаров, активная торговля фальшивыми документами.
Насколько я слышал, двое из пяти членов Совета открыто выступили против любого рода разбоев. Это те, кто помоложе, им за сорок. Джоуи за пятьдесят, а двум другим за семьдесят.
Я пытался понять, что думает по этому поводу Джоуи, потому что когда-нибудь, если проживу достаточно долго, чтобы осуществить свои планы, хочу полностью отказаться от любой работы, связанной с грабежами.
Но сегодня я вместе с Кармело и Рокко сижу на заднем сиденье машины, которую ведет один из людей Анджело, Бруно, который мне не нравится. И тихо закипаю от ярости. Нам практически не дали времени на подготовку. А то, что я не могу воспользоваться собственным водителем, — как пощечина.
В голове постоянно мелькают образы Донаты. Я убедился, что Клаудио позаботится о ней, но мысль о том, что меня не будет рядом, чтобы защитить, пробуждает во мне гнев. Конечно, в планы никогда не входило оставлять ее у себя, но, если отошлю ее, она все равно останется одна.
Нет.
Я не могу этого допустить. Она найдет кого-то другого, не так ли? Другой мужчина будет обладать ею. Поклоняться ее телу. Трахать ее. Заставлять выкрикивать его имя... Красная пелена появляется перед глазами, когда думаю об этом.
А может ли такое произойти? Захочет ли она когда-нибудь кого-то другого? Знаю, что Доната чувствует ко мне. Она хочет остаться со мной, но хочет получить меня целиком.
И пока мы осторожно приближаемся к месту, где угоним броневик, понимаю, что доверяю ей. Доверяю свою жизнь.
Осознание этого обрушивается на меня, как бомба, разрушая всю ложь, которую я себе внушал. Я не могу ее отпустить. В глубине души думаю, что всегда это знал. Когда вернусь домой — если вернусь, — я скажу ей об этом. Расскажу обо всем. Обо всех своих планах, обо всем, что сделал, о риске, на который пошел ради нее.
И она останется со мной. Мы будем одной командой. Из нее получится идеальная жена мафиози: она сильная, не терпит дерьма, но при этом порядочная и справедливая и никогда не воспользуется своим положением, чтобы издеваться над людьми.
Да, женой. Я женюсь на ней. Знаю это, хотя еще не делал предложения. Она скажет «да»: я не планирую предоставлять ей выбор. Доната станет моей невестой, будет вынашивать моих детей, будет согревать мою постель каждую ночь и наполнять мои дни большим счастьем, чем я заслуживаю. А я посвящу свою жизнь тому, чтобы обеспечить ее безопасность.
А это значит, что сегодня я должен выжить.
Пора. Легонько толкаю Рокко локтем, а затем сую руку в карман куртки и нажимаю кнопку на небольшом устройстве электромагнитного импульса. Оно отключает всю электронику в пределах небольшого радиуса действия. Потому что нет, блядь, ни одного варианта справиться с этой работой.
Машина резко останавливается, и Бруно кричит от ярости. Он поворачивает ключ зажигания, жмет на газ, матерясь. Затем достает мобильный и пытается позвонить. Не получается.
— Блядь! Блядь, Блядь, Блядь! — кричит он. Да, Анджело точно умеет выбирать. Бруно — сын двоюродного брата Анджело, и он тупой мудак.
— Проверьте свои телефоны! Мой не работает! — орет он. Да, как будто мы все только что не видели, как он пытался воспользоваться им.
Достаю из кармана одноразовый телефон и пытаюсь позвонить, но он, конечно же, не работает, потому что ЭМИ поджарило его плату. Рокко и Кармело делают то же самое. После этого показываем ему телефоны. Он распахивает дверцу машины, выходит и изрыгает поток проклятий.
У меня и моих парней есть запасные телефоны, спрятанные в маленьких чехлах Фарадея, которые защитили их от ЭМИ.
— Мы выполняем эту работу. Угоняем машину, — заявляет Бруно. Какого хера?
Его маленькие глазки-бусинки начинают сканировать улицу. Мы находимся в одном из тех убогих кварталов, где полно заброшенных зданий с заколоченными окнами. Движение транспорта есть, но не очень интенсивное.
— Это не входило в планы, — холодно говорю я.
— Ну, Анджело не просто так назначил меня ответственным за эту работу, и как я скажу, так и будет! — огрызается Бруно.