Диего
Шрифт:
Как я могла быть настолько глупой, думая, что мне удастся сбежать? Как я могла поверить, что Диего заботится обо мне?
— Иди нахуй, мудак! — кричу я, хотя в голове мелькает образ мачехи, осуждающей меня. — Что бы ты сделал, если бы тебя отвезли в бордель?
— Что бы я сделал, если бы меня кто-нибудь изнасиловал? — он склоняет голову на бок, его холодные глаза устремлены на меня, и, думаю, это не тот вопрос, что я задала, а потом понимаю, что он только что раскрыл мне многое о своем прошлом — случайно? Намеренно? Его рука тянется к кожаному ремню, и не знаю почему, но я вздрагиваю.
И
Диего солгал мне. Отчаяние захлестывает меня. Прикованная к кровати, раненая, с капельницей в руке... мне никогда не сбежать.
Глава 16
В комнату врывается Диего, выглядя сердитым и напряженным. У него в руке бутылка воды и, как ни странно, пара резиновых перчаток.
— Что происходит? — спрашивает он у Клаудио. — Я слышал крики.
Клаудио пожимает плечами.
— Она настоящая королева драмы. Для тебя это новость?
— Что происходит? — мой голос хриплый. — Где Анджело? — я хочу пить. Диего подходит, садится рядом со мной и протягивает бутылку воды.
— Разве Клаудио не сказал тебе?
Не могу отдышаться. У меня начинается приступ паники.
— Диего. Диего. Пожалуйста, — хватаю ртом воздух. — Я в доме Анджело?
— Конечно, нет, — его удивляет, что я вообще спрашиваю.
— Зачем Клаудио фотографировал меня?
— Чтобы отправить Анджело, — он хмурится, смотря на Клаудио. — Разве ты не объяснил? Я сказал тебе объяснить, если она проснется, когда меня не будет в комнате, ублюдок.
Клаудио бросает на него скучающий взгляд.
— Мы это уже проходили. У меня есть навыки, но быть нянькой — не в их числе, — и он выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.
Диего секунду смотрит ему вслед, а затем снова обращает внимание на меня.
— Ты в порядке. Ты в безопасности, — он надевает резиновые перчатки, затем протягивает руку и умело вынимает пластиковый катетер из моей руки. Где он этому научился? Кажется, смутно припоминаю, как отец упоминал, что Диего был парамедиком. Что неплохо для парня и его друзей, в которых регулярно стреляют. — На самом деле тебе не нужна была капельница. Это было сделано исключительно для фотографий, для Анджело, — затем он достает из кармана ключ и отстегивает наручник. Спускаю ноги с кровати.
— Давай-ка снимем с тебя эту рубашку.
— Чтобы ты мог выставить меня напоказ перед своими друзьями? — защищаясь, говорю я. Выброс адреналина, гнев и ужас, которые испытала, проснувшись, все еще жгут мои вены, как кислота.
Его взгляд становится ледяным.
— Только если ты меня разозлишь. И ты начинаешь делать это прямо сейчас, так что сбавь тон, — он указывает на кровать. Понимаю, что рядом со мной лежат сложенная футболка и лифчик. Быстро снимаю испачканную рубашку, а Диего начинает срывать окровавленные бинты с моего торса. Под бинтами нет никаких повреждений.
— Пожалуйста, расскажи
— Мы в безопасном месте. Тебя ранили в руку. Пришлось наложить несколько швов.
Опускаю взгляд на руку, которая действительно болит.
— Кто-то стрелял в меня? Кто? Когда? Я думала, Рокко накачал меня наркотиками.
— Да. Я должен был это сделать, чтобы благополучно вытащить тебя оттуда. Пока мы ехали, на нас напали. Я почти уверен, что это снова были русские.
— Ты не пострадал? — тревожась, спрашиваю я.
Он криво улыбается: — Тебе не все равно?
Меня это обижает.
— Ты знаешь, что мне не все равно. Это абсолютное безумие, но это так.
— В меня не попали, мне повезло. Как и тебе. Тебя едва задело. Я заплатил врачу целое состояние, чтобы он не только всю тебя перевязал, но и сказал Анджело, что в тебе полно дырок, и мы не знаем, выживешь ли ты. Анджело нужны были доказательства, поэтому Клаудио просто сделал фотографии и отправил ему. Вот почему мы приковали тебя к кровати в этой комнате — чтобы убедить его, что ты пленница. Анджело не будет интересоваться тобой, по крайней мере, пару недель. Он не захочет иметь с тобой дело, когда ты ранена. Он, конечно, больной ублюдок, но ему не нравится трахать девушек с многочисленными пулевыми отверстиями.
Стараюсь вернуть ясность сознания. Бешено колотящееся сердце наконец-то начинает замедляться.
— Что... почему ты заставил Клаудио сидеть со мной?
Он снова смотрит на дверь, а затем переключает внимание на меня.
— Мне нужно было сделать несколько звонков. Пытался выяснить, кто в нас стрелял, решал вопросы по бизнесу. Он должен был все тебе объяснить. Позже надеру ему задницу за это.
— Итак... — оглядываю комнату, пытаясь собраться с мыслями. Мой мозг словно обмотан ватой. — Я все еще твоя пленница?
— Куда бы ты пошла, если бы сбежала? У тебя нет денег, Анджело нашел бы тебя в два счета, — он уклоняется от ответа, у него это хорошо получается. — Единственный способ обезопасить себя от него — это пойти в полицию, рассказать все, что ты знаешь, и попасть в программу защиты свидетелей, о чем, уверен, ты знаешь. Я бы оказался в тюрьме, а мафия бы охотилась за тобой до конца твоих дней.
— Я бы не стала рассказывать о тебе копам, — бормочу я.
— Детка. Да ладно, — укоризненно говорит, — у тебя бы не было выбора. Если бы ты хотела получить защиту, тебе пришлось бы ответить на любой вопрос, который они зададут.
Меня захлестывает отчаяние. Это правда. А это значит, что он меня не отпустит. Значит, что рано или поздно, хочет того Диего или нет, Анджело может схватить меня.
Я стону: — у меня в голове такой туман. Который час?
— Два часа ночи. Отдохни немного, — опускаюсь обратно на подушку. Он забирается ко мне в постель и обнимает меня. Кладу голову ему на плечо, и усталость наваливается на меня. Мне хочется задать еще несколько вопросов, но я так устала, а присутствие Диего невероятно умиротворяет. Чувствую себя защищенной и желанной, как будто нахожусь именно там, где должна быть. Даже здесь, в этой маленькой комнате, где меня держат против моей воли. Не успеваю опомниться, как уже крепко сплю.