Диего

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен не в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любое коммерческое использование материала, кроме ознакомительного чтения запрещено. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

—

Доната Мария Розетти! Ты собираешься идти в таком виде? — кричит мачеха с крыльца, когда мы с телохранителем направляемся к машине.

Имена — это не просто красивые звуки или идентификаторы, они несут в себе смысл. Мое первое имя, Доната, означает «дар». Думаю, оно должно означать «проклятие». Моя мать умерла, рожая меня.

Фамилия Розетти в Чикаго означает «даже не смотри на нее слишком долго, если не хочешь, чтобы тебе выкололи глаза». Папочка — посвященный, а я его маленькая фарфоровая принцесса. Я существую, чтобы быть блестящей жемчужиной в его коллекции, чтобы меня баловали, а главное — защищали, пока он не подберет для меня подходящего мужа.

Я знаю, почему Маргарита, моя мачеха, ворчит насчет моей одежды. И называет меня полным именем. Эта блузка слишком плотно облегает изгибы, и мне следовало бы надеть поверх нее какой-нибудь кардиган. Но я вообще не подумала об этом, когда одевалась. С самого утра была рассеянной, голова какая-то туманная, да еще и странное беспокойство, причину которого не могу понять, действовало на нервы.

Но она права. Если кто-нибудь увидит меня и моих друзей сегодня в торговом центре, и до отца дойдет слух, что я одета недостаточно солидно, он до конца жизни будет припоминать мне это. И Маргарита тоже, если уж на то пошло.

Лимузин припаркован на кирпичной дорожке перед нашим домом, двигатель работает, шофер за рулем. Подаю знак телохранителю подождать и торопливо поднимаюсь по ступенькам, цокая каблуками по мрамору.

Когда подхожу к ней, она качает головой и протягивает голубой хлопковый джемпер, который идеально сочетается с моей бледно-голубой блузкой. В любом случае, он был мне необходим: лето выдалось прохладным. Целую ее в каждую нарумяненную щеку. Я никогда не видела, чтобы она выглядела менее чем безупречно, и сегодняшний день не исключение. Нити жемчуга на шее, блестящие черные волосы уложены в замысловатый пучок и закреплены перламутровой заколкой, элегантный розовый костюм от Chanel подчеркивает стройную фигуру. Отец хвастается ею. Конечно, Умберто Розетти не согласился бы на меньшее.

— Ты лучшая, — говорю я.

Она тепло улыбается, пока я быстро натягиваю джемпер. Ее придирчивый взгляд скользит по моему телу, быстро оценивая, убеждаясь, что я не переступила никаких других границ. Пытаюсь представить, что она видит.

Стройная, со слишком большой грудью в лифчике-минимайзере, который как бы несуразно стесняет ее. Лишь легкий макияж: нюдовые тени, прозрачный блеск, как мне говорят, на слишком пухлых губах, отсутствие туши на густых темных ресницах. Темно-русые волосы убраны с лица белым ободком. Шелковые брюки от Marni; отцу нравится, когда я ношу итальянские бренды. И белый цвет. В нем я выгляжу чистой и непорочной. Я не в восторге от этого — целыми днями отчаянно пытаюсь ничего на себя не пролить, — но это небольшая цена за то, чтобы отец был счастлив.

Не

буду плакаться о том, что живу в позолоченной клетке. В каждой жизни есть свои плюсы и минусы. Об этом мне сказала Маргарита. Она говорила, что жизнь — это галерея впечатлений, и, прогуливаясь по ней, мы можем выбирать — восхищаться хорошим, счастливым и прекрасным или зацикливаться на уродливом. Имея такой выбор, зачем нам выбирать что-то, кроме счастья?

На самом деле она — благословение. Полная противоположность клише о злой мачехе. Я более близка с ней, чем со старым добрым папочкой. Благодаря ей я смогла поступить в колледж. Частный католический колледж для девочек, где рядом со мной постоянно находится не очень скрытный телохранитель, но все же не многие дочери посвященных имеют такую привилегию. Благодаря ей мне не придется выходить замуж до окончания учебы. Поскольку она даровала отцу четырех сыновей, ей время от времени удается уговорить его поступиться своими железными правилами, пока я продолжаю играть роль послушной, добропорядочной дочери.

О, папа по-своему любит меня, я это знаю. Но семейная любовь Розетти отличается от любви в привычном понимании. Она сопряжена с непомерно тяжелым грузом обязательств и явной угрозой расправы за малейший проступок.

— Позвони мне, когда доберешься до дома Сары! — кричит она мне вслед, когда я забираюсь в лимузин, и, махнув рукой, закрываю дверь. Сара — одна из моих самых близких подруг, а ее отец — продажный сенатор, который находится на жалованье у моего отца. Так что она вроде как часть этой жизни, хотя и в другом смысле.

От внезапного приступа сильной дрожи обнимаю себя. Кондиционер не был включен, и в салоне лимузина на самом деле удушающе тепло, так почему же по моим рукам бегут мурашки?

Раздвижные стеклянные двери кухни открыты, и теплый весенний ветерок врывается внутрь, колыша занавески. Мы с Клаудио стоим, прислонившись к стойке, потягиваем холодное пиво и смотрим через лужайку на озеро Мичиган.

Чувствую, что она здесь, хотя еще не вижу ее, и быстро ставлю пиво на гранитную стойку.

Доната Розетти всегда пользуется духами с ароматом ландыша — сильным, сладким запахом, который выдает ее присутствие еще до того, как она входит в комнату.

Я бы никогда не выбрал для себя фирменный аромат. Когда живешь пытками и убийствами, держишься как можно незаметнее.

Мы с Клаудио на кухне в доме Умберто Розетти, расположенного к северу от Чикаго на берегу озера Мичиган, и ее не должно быть здесь. Не то чтобы я мог избежать наказания, сказав ей об этом. Но Умберто попросил меня оказать ему небольшую услугу именно в этом доме, потому что никого из его семьи здесь не будет.

И все же она тут.

Хорошо, что подвал звуконепроницаем.

Клаудио, моя правая рука, хмурится, когда она появляется в дверном проеме в дальнем конце огромной кухни. Она одна; ее телохранитель приветливо кивнул нам, когда они только появились, но сейчас он курит на улице и разговаривает с ее водителем. Они знают, что с нами она в безопасности; мы работаем на Умберто Розетти, а это значит, что жизнь каждого члена его семьи важнее наших собственных.

А флирт с принцессой-девственницей? Об этом можно забыть. Умберто прикажет своим людям отрезать нам яйца и скормить их нам же, если мы хотя бы искоса посмотрим на нее.