Девочка с куклами

Панов Вадим

Он мог поклясться, что видит на её губах грустную улыбку.

– Поэтому не верьте их рассказам, Феликс, нет такой маски, чтобы скрыться от меня.

– Но ведь вы в маске.

– Но ведь вы знаете, что под маской.

– И поэтому я должен вам верить?

– Я никогда не лгу. Нет смысла, я всегда забираю своё.

– И никогда не берёте чужое?

– Чужого нет, всё рано или поздно становится моим. И не важно, на какой стороне, не важно, зверь или человек – для меня ничего не имеет значения.

Вербин давно всё понял. Но почему-то не испугался. И сейчас тоже почему-то его интересовал ответ на один-единственный

вопрос: он спит или бодрствует?

А впрочем, не всё ли равно?

– Если я знаю, то почему вы не даёте заглянуть под маску?

– Потому что я могу свести с ума, Феликс. Не хочу, но так получится. И когда так получится, мне станет грустно.

– Вам бывает грустно?

– Например, когда я смотрела на вас, стоящих в разных водах.

В разных водах…

Феликс ещё слышал её голос, когда понял, что остался один. Едва заметно улыбнулся и провёл рукой по пустой лавке.

Которая показалась ему очень-очень холодной.

23 февраля, четверг

«Так и возникает привыкание…»

Сегодня, едва открыв глаза и поняв, что он лежит в своей кровати, в своей квартире, Феликс подумал именно так. В шутку, конечно, подумал, улыбнувшись комнатной тьме. Подумал о том, что всего лишь два подряд пробуждения рядом с Мартой привели к тому, что теперь он чувствует себя одиноким – без неё. Без её дыхания. Без её волос, щекочущих плечо. Без её тепла.

Одиноким.

«Может, правда завести собаку?»

И, как нормальный человек, торопиться по вечерам домой, чтобы успеть ее выгулять и покормить…

«С моей работой я могу лишь изображать нормального человека, и придётся купить для бедного пса кошачий лоток».

Можно, конечно, завести маленькую собачку, не требующую ежедневных прогулок, но Феликс не хотел делать несчастного зверя заложником своего непредсказуемого расписания. Никакого зверя: ни собаку, ни кошку, ни даже рыбок.

«Ночью я сплю, днём на работе. Всё, что я могу им дать – немного времени вечером. Слишком мало для нее».

Для собачьей жизни – мало.

«Похоже, я даже имитировать нормальную жизнь не в состоянии…»

Впрочем, эти размышления Феликса не угнетали: когда-то он воспринимал их как данность, потом выбросил из головы. А вернуться к ним Вербина заставили два предыдущих чарующих утра, на фоне которых нынешнее пробуждение показалось неправильным. Потому что ее нет рядом. И даже слегка унылым, несмотря на то, что голова после вчерашнего не болела – Феликс и так не особенно закладывал за воротник, а вчера и вовсе ограничился несколькими рюмками, после чего попрощался и отправился домой. Даже в «Небеса» не заехал, не было настроения общаться. Точнее, он думал, что не заехал, потому что, как ни странно, абсолютно не помнил возвращения домой. Попрощался с ребятами, вышел на улицу, а затем – открывает дверь квартиры. Зато очень обрадовался поздравлению от Марты, которое пришло ровно в полночь и заканчивалось вопросом:

«Ты как?»

«Уже дома».

«Решил продолжить в одиночестве?»

«Решил как следует выспаться перед завтрашним днём».

«У тебя большие планы на завтра?»

«На

завтрашний вечер».

И тогда Марта написала:

«Я очень жду завтрашний вечер».

И Феликс почувствовал, что это правда. И, наверное, поэтому улыбнулся, открыв глаза. А ещё подумал, что сегодняшний выходной впервые за много месяцев может получиться настоящим выходным, каких у него давно не было, и несмотря на то, что он успел напланировать важных дел, делать их он будет совсем с другим настроением. И ещё Вербин поймал себя на том, что волнуется по поводу вечера, считает его очень значимым и надеется, что все участники… в общем, надеется, что все друг другу понравятся.

Потому что для него это очень важно.

При этом, как Феликс ни старался выкинуть из головы мысли о сегодняшнем вечере, сосредоточиться на расследовании у него не получалось. Сейчас не получалось. Когда он будет на месте, а сегодня Феликс решил как следует осмотреть дом Виктории, он обязательно соберётся, иначе грош ему цена как детективу, но, умываясь и принимая душ, Вербин размышлял только о Марте и о предстоящей встрече. И продолжил думать, выйдя на кухню, потому и ответил на телефонный звонок резковатым:

– Да? – Хотя прекрасно видел, кто звонит, и понимал, что говорить следует иным тоном.

– Доброе утро, Феликс, я вас не разбудила? – поинтересовалась Нарцисс.

– Простите, Изольда, давно не сплю, но сейчас готовлю завтрак.

– Готовка для мужчины – серьёзное испытание.

– Я привычный.

– Живёте один или часто встаёте раньше всех? – В следующий миг Нарцисс опомнилась: – Извините, если вопрос получился бестактным. – И, не позволив Вербину ответить, продолжила: – Дорогой Феликс, позвольте поздравить вас с настоящим мужским праздником – Днём защитника Отечества. И поверьте, мне очень приятно, что меня защищает такой человек, как вы.

– Я немного по другой части, – напомнил Вербин.

– Не важно, Феликс, вы всё равно защитник, только сражаетесь с теми врагами, которые рядом. Больших вам звёзд и крепкого здоровья.

– Спасибо…

Вербин догадывался, что следующий вопрос обязательно прозвучит, и не ошибся:

– Извините, что спрашиваю… Какой-то новой информации в расследовании смерти Вики не появилось?

– Я работаю, Изольда, – мягко ответил Вербин. – Простите, что не с той скоростью, на которую вы рассчитывали.

– Меня устроит любая скорость, Феликс, главное, чтобы виновный оказался пойман и наказан.

– Я постараюсь.

– Не сомневаюсь, Феликс. Я вам верю и в вас не сомневаюсь. – Нарцисс выдержала короткую паузу. – До свидания.

– До свидания.

Праздники потому и делают выходными, чтобы звонки с поздравлениями не отвлекали от работы. Желая того или нет, но ведьма отворила неведомую плотину, и следующие тридцать минут Вербин только и делал, что отвечал на звонки, одновременно жуя обнаруженную в холодильнике пиццу – естественно, её разогрев, прихлёбывая кофе, одеваясь и удивляясь тому, как много людей помнят его скромную персону. А самый неожиданный звонок поступил, когда Феликс подходил к припаркованной во дворе машине. Звонок настолько неожиданный, что Вербин сначала решил, что ему показалось, потом, что абонент ошибся номером, но поднося телефон к уху, Феликс уже понимал, что не показалось и не ошибся. И ответил совсем нерезко: