Девочка с куклами
Шрифт:
– Это одна из версий, – уточнил Вербин.
– Вам она не нравится?
– Я не понимаю, почему молодая, здоровая, полная сил и надежд девушка, собираясь покончить с собой, и выглядит, и ведёт себя обыкновенно, – ответил Феликс, глядя Наилю в глаза. Недолго глядя – Зарипов отвёл взгляд едва ли не сразу. – Виктория занимается любовью, проявляя, по словам Наиля Дамирович, обычную страстность, затем болтает с подругой, демонстрируя обыкновенное, даже чуть приподнятое настроение, а затем убивает себя. Вас ничего не смущает?
– Вы поэтому уговорили следователя открыть дело?
– Разве этого мало? – удивился
– Как по мне – мало, – не стал скрывать адвокат. – Вы сами знаете, что мало. Но уверен, остальные ваши резоны прикрыты толстой древесно-стружечной плитой [6] .
– Приятно иметь дело с опытным человеком.
Который знает, что Феликс не допрашивает Наиля, а опрашивает, причём Зарипов добровольно согласился на разговор, и всё это означает, что Вербин имеет полное право ничего не рассказывать адвокату.
6
Игра слов: аббревиатура ДСП – древесно-стружечная плита, совпадает с аббревиатурой грифа «Для служебного пользования».
– Мы скоро закончим? – спросил Наиль, ничего не понявший из диалога собеседников.
Пономарёв вопросительно поднял брови.
– Очень скоро, – пообещал Вербин.
– Вы уже это говорили, Феликс Анатольевич.
– Я чувствую, что начинаю злоупотреблять вашим терпением.
– Приятно иметь дело с опытным человеком.
Они посмеялись, после чего Пономарёв кивнул Наилю:
– Скоро закончим.
И перевёл взгляд на полицейского.
Феликсу очень хотелось спросить Наиля о дневнике и в течение всего разговора он старательно подбирал момент для вопроса, но… но передумал. И не просто передумал, а неожиданно понял, что нельзя. Ни в коем случае нельзя спрашивать напрямую. Ждать. Ждать ошибки Зарипова, потому что Феликс больше не сомневался в том, что именно он убил Викторию.
Осталось это доказать.
– Скажите, Наиль Дамирович, после вашего возвращения… Оно ведь тоже стало обоюдным решением?
– Да, конечно, – подтвердил Зарипов.
– Хорошо… После возвращения в ваших отношениях что-нибудь поменялось?
– Не особенно.
– Что это значит?
– Прошло несколько месяцев, которые вместили в себя разные события, и нам пришлось заново учиться быть вместе. Я не ожидал, что будет настолько трудно, однако у нас получалось.
Ещё одна зазубренная фраза.
– Вы не знали, что одновременно с вами Виктория встречалась с другим мужчиной? – небрежно поинтересовался Феликс.
И Наиль не удержался – коротко вскрикнул. А затем они с адвокатом одновременно произнесли:
– Шлюха! – Наиль.
– Прошу вас быть тактичным. – Пономарёв.
– К кому вы обращались? – поинтересовался Вербин у адвоката.
– К вам, – буркнул Пономарёв, покосившись на Зарипова.
– Хватит, – сказал Наиль, поднимаясь.
– Вы знали, что у Виктории был любовник?
– Нужно ответить, – бросил адвокат.
– Я не знал о её любовнике, – резко ответил Зарипов. – Прощайте.
– До свидания, – уточнил Феликс, закрывая записную книжку. – Мы оба понимаем, что до свидания, Наиль Дамирович.
Потому что о втором любовнике Виктории единственный ребёнок своей мамы совершенно точно знал.
Последняя
– Так, с наступающим, мужики, добра и звёзд больших на погонах, – поздравил друзей Анзоров. – Ну и здоровья крепкого, чтобы не подводило.
Полицейские прекрасно понимали, что в предпраздничный день следователь затягивать не станет – ни с поздравлениями, ни с совещанием, ответили так же коротко, после чего перешли к делам.
– Подвижки есть? – О каком расследовании спрашивает Анзоров, уточнять не требовалось.
– Улик и доказательств не прибавилось, – доложил Вербин.
– А чего прибавилось?
– Понимания происходящего.
– Ты решил в филологи податься? – хмыкнул следователь.
– В философы тогда уж.
– Тоже мне, академик. – Анзоров покосился на Шиповника, подполковник коротко рассмеялся. – Так что ты понял в происходящем?
Феликс чуть подобрался, достал записную книжку и неспешно начал:
– Итак, по порядку. У меня состоялись три встречи с врачами, к которым Виктория обращалась за помощью.
– К трём? – изумился следователь.
– Не одновременно, – уточнил Вербин.
– Это я понял, но к трём… – Следователь покрутил головой. – У неё ведь проблемы не так давно начались?
– Примерно полгода назад. И все специалисты, кстати, сходятся на том, что причиной психологических проблем стал болезненный разрыв с Наилем Зариповым.
– Это её парень?
– Да.
– Крепко же она его любила… И крепко по ней шандарахнуло, раз пришлось сменить трёх врачей.
– Виктория очень хотела выздороветь. Видения собственной смерти её сильно угнетали.
– Это понятно, – вздохнул Анзоров. – Такое мало кого оставит равнодушным. – Выдержал короткую паузу и вдруг спросил: – Врачи хоть толковые?
– У всех высшее образование, – ответил Феликс. – Но какие они врачи, не знаю, я к ним не обращался.
– А если бы понадобилось, обратился бы?
«К Марте вряд ли, но по иным причинам…» – подумал Вербин и, ухитрившись сдержать неуместную улыбку, ответил:
– Пожалуй, да. Все трое производят хорошее впечатление.
– Что они говорят о Рыковой?
– Уровень склонности к суициду оценивают по-разному. Доктор Нарцисс считает, что самоубийство возможно, поскольку постоянные видения породили у Виктории ощущение того, что смерть не может не наступить… в ближайшее время… – Добавление Вербин сделал только потому, что понял, что Анзоров собирается пошутить о неминуемости смерти. – Доктор Карская скорее отрицает возможность суицида, упирая на то, что Виктория хотела выздороветь, а не избавиться от видений. Доктор Старова лечила Викторию слишком давно, чтобы делать выводы о недавнем состоянии девушки.