Девочка с куклами
Шрифт:
– Как могли подумать? – всплеснул руками Пономарёв. И тут же осведомился: – Вы книгу возьмёте?
– Ещё не знаю. – Вербин в упор посмотрел на Зарипова. – О чём ваша книга?
– Что? – Наиль растерянно хлопнул ресницами, этого вопроса он явно не ожидал.
– Вы хотите поговорить о книге? – пришёл на помощь Пономарёв, мастерски сыграв искреннее удивление.
– Но ведь зачем-то же вы мне её подарили?
– Это был знак вежливости.
– Считайте мой вопрос ответным проявлением внимания. О чём ваша книга, Наиль Дамирович? В каком жанре пишете?
–
– О чём ваша книга?
– Да какая разница? – не выдержал Пономарёв.
– Вы её читали? – поинтересовался Вербин.
Адвокат ответил ему выразительным взглядом. И, возможно, мысленно как следует обматерил клиента, решившего порадовать полицейского своим творчеством.
– Это книга о нашей жизни, о том, что происходит в стране, о молодых людях, которые ищут себя. О детских травмах и как их преодолевать. О том, что важно не поддаваться буллингу…
– Пишете на собственном опыте?
– В том числе.
– Как долго вы были знакомы с Викторией Рыковой?
– Примерно полтора года. – Ответ прозвучал машинально и не вызвал удивлённого взгляда – Зарипов легко перешёл на предложенную тему.
– Всё это время вы были близки?
– Мы с ней никогда не были по-настоящему близки. – Наиль самолюбиво вскинул подбородок. – Она была чересчур увлечена собой.
«Нет, тобой Виктория перестала восхищаться позже, когда ты вернулся. А до разрыва ты и только ты находился в центре её внимания».
– Мы что, перешли к вопросам? – вклинился в разговор Пономарёв.
– А для чего мы встретились? – Вербин тоже умел изображать удивление. – Или вы планировали ограничиться обсуждением вот этого? – Феликс кивнул на книгу, которую до сих пор не взял в руки.
Наиль вспыхнул и, кажется, процедил в адрес Вербина короткое ругательство. А Пономарёв прищурился, поняв, что Феликс специально выводит из себя его клиента, и громко объявил:
– Вижу, мы немного не разобрались с приоритетами, но теперь, к счастью, всё в порядке. И мы приступаем к делу, ради которого собрались.
Последнее предложение Пономарёв произнёс с нажимом, в упор глядя на Наиля, и Наиль, к некоторому удивлению Феликса, послушно успокоился. Видимо, мама приказала подчиняться умному дяде-адвокату.
– Итак, вы были знакомы с Викторией Рыковой полтора года?
– Примерно, – отозвался Зарипов, дождавшись разрешающего кивка Пономарёва. – Но шесть или семь месяцев назад мы расстались.
– Кто был инициатором разрыва?
– Это важно?
– Что важно, а что нет – решать мне, Наиль Дамирович, – очень вежливо ответил Вербин. – Вы решаете, на какие вопросы отвечать, а на какие – нет, понимая, что я буду делать выводы как из ответов, так и из их отсутствия. А Григорий Ильич проследит за тем, чтобы я распоряжался полученной от вас информацией в строгом соответствии с законом.
– Всё так, – буркнул адвокат.
– Повторить вопрос?
– Мы вместе решили сделать паузу в отношениях.
– Как началось
– Какое отношение это имеет к делу? – быстро спросил Пономарёв.
– Разные социальные слои, – объяснил Вербин. – Хочу узнать, где знаменитые писатели знакомятся с молоденькими провинциалками.
– На вечеринке, – рассказал Зарипов. – Не знаю, как она раздобыла приглашение, и не хочу знать, но она там была. А как узнала, что я известный писатель, то вцепилась намертво, просто перестала от меня отходить. – В голосе Наиля отчётливо звучало самодовольство. – Расспрашивала меня о книге, о работе над книгой, о моих мыслях, о том, что я сказал людям своим произведением. Ей было интересно всё.
Во время рассказа Пономарёв периодически кивал, из чего Вербин сделал вывод, что текст повествования с ним согласован и, возможно, им же и отредактирован.
– Вика упросила меня дать ей телефон и позвонила на следующий же день. Признаться, я немного оторопел от такой настойчивости, но врать не буду – оно мне льстило.
«Оторопел… Ну, конечно, часто употребляемое в разговорной речи слово…»
Размышления отразились на лице Вербина – на нём появилось скептическое выражение, что вызвало у адвоката естественный вопрос:
– Вы сомневаетесь в словах моего клиента?
– Ни в коем случае, – опомнился Феликс. – К тому же сомнения – это не улика.
– Хорошо, что вы это понимаете. – Пономарёв внимательно посмотрел на полицейского, но развивать тему не стал. – Наиль, продолжайте.
– На следующий день состоялось наше второе свидание, после которого я поехал к ней домой, и мы стали близки, – ровным, абсолютно безэмоциональным голосом поведал сын Диляры Зариповой. – Я бы не хотел называть Вику дешёвой шлюхой, но, чтобы оказаться в её постели, мне не пришлось прикладывать особенных усилий.
Адвокат развёл руками, показывая, что такое, к сожалению, случается – не все девушки воспитаны должным образом, и Феликс почувствовал… не ярость, не гнев, не злость… брезгливость… Собеседники, хором поливающие грязью молоденькую девушку, и не важно, умерла она или нет, вызывали у него брезгливость и презрение.
Но он на службе.
Должен вести себя профессионально.
– Вы почти год тесно общались с дешёвой шлюхой, потом бросили её, а потом вернулись, чтобы возобновить отношения, – сухим, предельно деловым тоном произнёс Вербин, глядя в записную книжку. И делая вид, что проверяет, правильно ли всё записал. – Такой вывод можно сделать из ваших слов?
Зарипов стал пунцовым.
– Феликс… м-ммм… Анатольевич… разве обязательно было использовать в беседе приличных людей подобные… м-ммм… обороты? – поморщившись, осведомился Пономарёв.
– Я использовал только те обороты, которые услышал от вас, – мило улыбнулся в ответ Вербин.
– Наиль сказал, что не хотел бы называть девушку шлюхой.
– Хорошо, я сделаю это уточнение, – пообещал Феликс. – Но хочу, чтобы Наиль Дамирович подтвердил, правильно ли я изложил историю его взаимоотношений с Викторией Рыковой.