Девочка с куклами

Панов Вадим

– «Да», «нет», «воздержался», – резюмировал Шиповник.

– Именно так, – согласился Вербин.

– Твоё мнение нам известно, – улыбнулся Анзоров. – Уверен, оно не изменилось.

– Не только не изменилось, но укрепилось, – ответил Феликс. – И я определился с подозреваемым.

– Зарипов? – спросил Шиповник, который знал, с кем Вербин встречался в первой половине дня.

– Наиль Зарипов, бывший молодой человек Виктории Рыковой. И… в какой-то степени нынешний молодой человек.

– Что значит «в

какой-то степени»? – не понял следователь. – Зарипов заходил к Рыковой в день смерти и, как я понимаю, приятно провёл время.

– Мы ведь говорили о любовном треугольнике, – напомнил Феликс. – Несколько месяцев назад у Виктории завязался роман с Шевчуком, который она не прервала после возвращения Зарипова.

– А, ты об этом… – Анзоров потёр лоб. – Да, извини, вылетело из головы. Хочешь сказать, что Зарипов узнал о Шевчуке и разозлился?

– Обычно такие убийства совершаются спонтанно, на эмоциях, – задумчиво произнёс Шиповник. – Здесь же продуманное, требующее длительной подготовки действие.

– Не такой уж и длительной, – прищурился Анзоров. – Если Зарипов прочитал дневник, то ему нужно было купить шесть кукол. Белое платье, как я понимаю, он позаимствовал из шкафа.

– Насчёт платья не скажу, – вернул себе слово Феликс. – Но подготовка включала в себя не только приобретение кукол…

– Вы ищете, где убийца мог их купить? – перебил Вербина следователь.

– Ищем, но пока безрезультатно. – Феликс помолчал. – Так вот. Помимо приобретения кукол, убийце пришлось решать ещё одну непростую задачу: как незаметно проникнуть в квартиру Виктории? Крылов просмотрел видео с установленных в подъезде камер: входили и выходили только жильцы дома, и все они поднимались на свои этажи. Все, кто есть на видео, опознаны.

– Вообще все? – нахмурился Анзоров.

– Кроме жильцов в интересующее нас время в подъезд входили четыре курьера, – ответил Феликс. – Крылов их проверяет, но я думаю, что толку не будет: лица курьеры не прятали, поднимались только на положенные этажи и вышли из подъезда в течение пяти-семи минут. И жильцы подтвердили факт их прихода.

– Но как-то же убийца вошёл.

– Есть и другая версия, – негромко произнёс Шиповник. – Викторию убил кто-то из жильцов дома.

– Третий любовник? – Анзоров вновь потёр лоб. – Феликс?

– Если мы не поймём, как убийца пробрался в дом, придётся рассмотреть эту версию.

– Но не раньше?

– Нет, не раньше, – подумав, ответил Вербин. – Никто из опрошенных мною свидетелей не упоминал третьего любовника.

– Рыкова могла о нём не рассказывать, потому что он женат.

– Шевчук тоже женат.

– С Шевчуком у неё случился служебный роман, такое трудно скрыть.

– Рыкова могла не рассказывать, чтобы никто не подумал, что она… стала неразборчивой, – предположил Шиповник.

– Как вариант, – тихо

сказал Феликс.

– Но этот вариант тебе не нравится?

– Сначала я должен убедиться, что никто посторонний не мог скрытно пробраться в квартиру.

– Въедливый ты.

– Зануда.

– Угу. – Подполковник помолчал. – И когда ты собираешься в этом убеждаться?

– Завтра.

– Хорошо.

И Анзоров, и Шиповник знали, что Вербин готов работать в выходные дни, знали почему, поэтому дополнительных вопросов не возникло.

– Тогда вернёмся к подозреваемому, – помолчав, сказал Анзоров. – Почему Зарипов, а не Шевчук?

– Шевчука я со счетов не сбрасываю, – ответил Феликс. – Но после очных встреч склонен считать убийцей Зарипова.

– Потому что он от тебя бегал несколько дней? – уточнил Анзоров.

– Самолюбивый? – понял Шиповник.

– Самолюбивый, самовлюблённый, эгоистичный и не без творческого начала. Чтобы устроить такую постановку, требуется или хладнокровие профессионала, или психический сдвиг «серийника»…

– Или абсолютная чёрствость.

– Да, – подтвердил Феликс, глядя Анзорову в глаза. – Профессионала или «серийника» мы пока не наблюдаем. Зато…

– У нас есть бездушный эгоист.

– Именно.

Есть человек, которому будет абсолютно плевать, что он усаживает одурманенную девушку в позу из кошмарных видений и вкалывает в её вену смертельную дозу героина. Никаких эмоций: захотел сделать – сделал. И никаких угрызений: ведь она – низшее существо, посмевшее его оскорбить.

– Каков Зарипов внешне? – спросил, после длинной паузы, следователь.

– Хлипкий. – Вербин сразу понял, что имеет в виду Анзоров.

– То есть способ убийства как раз для него?

– Не представляю его дерущимся. Даже с женщиной.

А вот нанести удар исподтишка – да. Трусливо и очень жестоко.

– Мотив – наличие второго любовника?

– Возможно, найду что-нибудь ещё.

Анзоров посмотрел на Шиповника, подполковник едва заметно пожал плечами.

– Для подозрений достаточно, для предъявления у нас ничего нет, – подытожил следователь.

– Я это понимаю.

– Мы все это понимаем, Феликс, – вздохнул Анзоров. – И ещё мы понимаем, что даже доказанный факт приобретения кукол не потянет на серьёзную улику.

– Но он способен помочь в получении признания, – заметил Шиповник.

– С этим я согласен. – Следователь посмотрел на Вербина, Феликс закрыл записную книжку, показывая, что доклад закончил, и Анзоров неохотно протянул: – Ну и напоследок немного дёгтя.

– Я ещё не принёс бочку мёда, – напомнил Вербин, догадываясь, о чём пойдёт речь.

– Да, не принёс, но дёготь уже есть. – Следователь поморщился. – У меня состоялся не самый приятный разговор с мамой нашего нынешнего подозреваемого.