День проклятия
Шрифт:
Потом постарался отбросить эти мысли, ибо так не-долго сойти с ума.
— Дьюк, — прошептал я. — Прости меня. Я люблю те-бя, Дьюк. Я никогда не говорил, но это правда. Без тебя я нуль. Пожалуйста, Дьюк, не бросай меня.
Я знал, что он не может ответить. Скорее всего, он даже не слышал меня, но не сказать этого я не мог.
Посидев еще немного, я встал и пошел в носовой отсек к Лиз. Она свернулась калачиком в кресле и, опершись подбородком на кулачок, мрачно рассматривала карту погоды на экране. Я молча сел на место второго пилота. Розовая пыль
— Вы связались с Оклендом?
— Да. Они изучают его состояние. Нас вызовут. Я указал на стекло.
— По-прежнему сыплет.
— Это на всю ночь. — Она кивнула на экран. — Облачный фронт еще не прошел. Не знаю, как глубоко нас засыплет.
В. Что говорит хторранин, сжирающий голливудского адвоката?
О. Жесткий и вертлявый.
«ЭТО ТОЧНО НЕ ОМАРЫ…»
Удивительно, на что идут люди, чтобы выставить себя дураками.
Неожиданно я спохватился:
— У нас хватит воздуха?
Лиз, поколебавшись, ответила:
— Да. Среди медицинского оборудования есть емкости с кислородом. В случае чего воспользуемся ими. Теоретически можно продержаться в герметически закрытом корабле почти двое суток. Правда, мне не хотелось бы, чтобы до этого дошло.
Она сняла наушники и бросила на приборный щиток. — Черт!
— Что на этот раз?
— Ничего. Просто у меня срываются планы на вечер. Погребение заживо в них не входило.
— О! — вырвалось у меня. Представить полковника Тирелли на свидании я не мог. — Простите.
— За что? Это же не ваша вина.
— М-м, я просто посочувствовал.
— Да? Ну спасибо. Сегодня целый день я мечтала о бифштексе и омарах.
— Омарах?
— Да. Их снова начали разводить на аризонских фермах. Вы бы видели, каких чудовищ там выращивают! — Лиз задумчиво добавила: — В Аризоне легко поддерживать карантин, по крайней мере на юге: слишком мало корма для червей и почти нет почвы для их гнезд. Там мы сможем долго держать рубежи.
— Это пункт из долгосрочной стратегической программы?
— Пока нет, но может им стать.
— Вы работаете в Комитете?
— Да, меня пригласили. Хотя, по-моему, все упирается в приоритеты. — Она пожала плечами. — Что толку от долгосрочных программ, если мы не заботимся о настоящем?
— С другой стороны, — заметил я, — то, что мы делаем сейчас, — работа на будущее, не так ли?
Лиз пристально посмотрела на меня.
— Вы, случайно, не общались с доктором Форманом?
— Что? Нет. Почему вы спросили?
— Показалось, что вы поете с его голоса. Это комплимент, между прочим. Но вы правы. Я должна быть там, где принесу наибольшую пользу. — Она мягко улыбнулась. — А значит, мне, по-видимому, придется войти в состав Комитета.
— По-моему, в Комитете вам придется летать еще больше. Я имею в виду инспекционные поездки.
— Что ж, неплохая мысль, — одобрила Лиз. — Только не знаю, сумею ли я добиться этого. — Она посмотрела в окно. — Дайте-ка фонарик.
Я передал фонарь. Она направила луч на верхний край стекла обтекателя.
— Так я и думала. Нос засыпало почти полностью. Сейчас пудра повалила еще гуще.
Лизард выбралась из кресла и направилась в хвост вертолета. Я пошел за ней. Она покопалась в ящике под обшивкой, достала другой фонарь и аварийную лампу, которую повесила на крюк под потолком.
— Вот так-то лучше.
Второй фонарик она передала мне.
Потом, миновав Дькжа, она прошла еще дальше и осветила хвост машины^ Я не мог понять, что она ищет. Лиз просунула голову в задний фонарь наблюдателя и посветила наверх.
— Так. Теперь мы похоронены целиком. Надеюсь, эта гадость теплопроводна, иначе здесь будет чертовски жарко.
— Я считал, что «банши» имеют теплоизоляцию.
— Конечно, но куда отводить тепло, если нас засыпало? — Она забралась в самый хвост. — Есть не хотите?
— Хочу.
— Вот и хорошо. Держите НЗ.
По пути я проверил Дьюка — изменений не было — и взял у нее коробки. Мы вернулись и, развернув пилотские кресла назад, сели. Лучше устроиться лежа на спинке кресла, чем рисковать вывалиться из него. Я вытянул ноги. Плитка НЗ была мягкой, пережевывание не отвлекало от размышлений.
Неожиданно Лиз спросила:
— Вас никогда не приглашали на «голубую мессу»? Я покачал головой.
— Это что, приглашение? Она мрачно взглянула на меня.
— Просто любопытно, что вы о них знаете.
— Простите, но я слышал, что новичков туда принимают крайне неохотно.
Лиз кивнула.
— На прошлой неделе я получила приглашение Теперь они собираются каждый выходной. Присутствуют сотни людей, и, чтобы попасть туда, каждый из них платит по тысяче. — Теперь Лиз говорила тише. — Меня разобрало любопытство, я ведь знала об этом только по слухам, да и то не из первых рук. Это нечто вроде тайного братства. Однако я слышала, что там… можно освободиться от всех забот. Забыться, хотя я не совсем понимаю, что это значит. Говорят еще, что и секса так хватает.
Последние слова словно повисли в тишине, потом он добавила:
— Не уверена, что замучить себя сексом до бесчувствия — лучший способ сохранения рассудка. Хотя кому-то это наверняка помогает. Иногда мне… хочется быть такой, как другие.
Ее голос стал едва слышным.
— Иногда я не могу удержаться от искушения. Что если и вправду поможет? Неужели я такая размазня что не осмелюсь попробовать? Как бы мне хотелось забыться хоть на минутку. Вот почему я пойду туда — забыться.
Я пришел в замешательство. Надо было что-то сказать, но любые слова прозвучали бы сейчас фальшиво.