День проклятия
Шрифт:
Дьюк называл меня «сынком», только когда говорил о чем-нибудь очень важном и хотел, чтобы я прислушался к его словам.
— Возвращаемся, — решил я.
— Я знал, что ты согласишься. — Он показал направление: — Нам туда.
— Иди первым.
Я поплелся за Дьюком. След вился между кустами. Я даже не представлял, что мы столько раз поворачивали. Внезапно Дьюк остановился и показал вперед:
— Смотри.
Траншеи с отпечатками ластоногих снова и снова пересекали наш след, пока не затоптали совсем. Кто-то все время
Дьюк медленно поднял огнемет и поводил им из стороны в сторону, держа на прицеле кусты.
— Хорошо… Теперь им известно, что мы знаем об их присутствии. — Его глаза под очками прищурились. — Если они собираются напасть, то сейчас самое время.
— Только не надо стоять здесь и дискутировать. Пошли дальше!
— Одну минуту. — Дьюк снял с ремня маленький пластиковый диск. — Без пеленгатора не обойтись. — Полсекунды он изучал диск, потом шагнул в другую сторону. — Не отставай, Джим.
Розовый снег падал все гуще. Его частицы стали крупнее — большие розовые шарики, крутящиеся в полете, напоминали одуванчики. Я попробовал поймать один, но он рассыпался и исчез, едва коснувшись моей ладони.
— Мы попали в эпицентр пурги, — сказал я.
— Да. Ветер поднимается. Лучше поспешить. Воздух в баллонах на исходе.
Я кивнул. Видимость становилась все хуже и хуже. В двадцати метрах ничего не было видно.
— Джим, становится глубоко. Пора снова замораживать.
— Хорошо. — Я поравнялся с Дьюком и выпустил морозное облако. Жидкий азот парит на открытом воздухе. Пудра хрустела и рассыпалась, наст скрипел под ногами.
Дьюк сверился с пеленгатором и показал направление. Я опять выстрелил из фризера. Мы осторожно двинулись дальше.
— Как ты думаешь, они могут напасть в такой вьюге? — спросил я.
— Это естественная среда их обитания, — ответил Дьюк. — Похоже, здесь они свободно ориентируются. Пока не окажусь внутри вертушки, я не буду чувствовать себя в безопасности. — Он взглянул на пеленгатор. — Чуть левее, Джим. Мы уже почти дошли до спуска…
— О! — Я остановился.
— Что там?
Дьюк подошел и вгляделся в розовый сумрак. Их было трое. Они напоминали кроликов с болтающимися ушами. Или щенков. Коротенькие толстые тельца покрывал блестящий розовый мех. А может, его припорошило пудрой — поди разбери.
Большие круглые лица с короткими тупыми рыльцами. Подробности терялись под слоем розового искрящегося пуха, ни носов, ни ртов не было видно, а глаза щурились от пыли узкими щелочками. Пыль покрывала их с головы до ног. Словно китайчата на фабрике сахарной ваты.
Кроличьи уши. Щенячьи мордочки. Это не вязалось с моими представлениями о пришельцах из космоса. И уж во всяком случае, с представлением о разумной жизни на Хторре.
Их лица не выражали ни доброжелательности, ни враждебности, ни любопытства. Но в том, что мы находимся в центре их внимания, сомневаться не приходилось.
Покосившись на Дьюка,
Я резко обернулся. Из кустов выходили все новые и новые кроликособаки.
Они шли отовсюду. Мы попали в окружение.
В. Что сказал хторранин, проглотив включенную бензопилу?
О. Крепкий поцелуй.
РОЗОВАЯ МГЛА
Каждая ошибка — лишний повод для самоистязания.
Дьюк первым нарушил молчание и очень ласково сказал:
— Ну вот, опять ты втянул меня в историю. Я взглянул на него.
— Для пострадавшего вы держитесь весьма неплохо. Дьюк не ответил, он изучал кроликособак, пытаясь выявить вожака. Потом спросил:
— Ты вроде бы считаешься ученым. Как по-хторран-будет «друг»?
— Единственное хторранское слово, которое я знаю, переводится как «жратва».
— Тогда не стоит начинать, пока мы не выясним, что они едят.
— Они… нетравоядные.
— Откуда ты знаешь?
— Глаза расположены на лицевой части черепа. Хищникам необходимо стереоскопическое зрение, чтобы выслеживать жертву. А жертве положено иметь глаза по бокам головы, чтобы вовремя заметить хищника. По крайней мере, на нашей планете принято так. Я могу ошибаться, но… Если они едят мясо, то, вероятно, обладают интеллектом.
— Почему?
— Много ли надо мозгов, чтобы щипать траву? Дьюк немного подумал и кивнул. Кроликособаки не двигались — просто сидели и смотрели на нас.
— Держу пари, — добавил я, — что эти существа всеядны. Согласно теории Коэна, интеллект в первую очередь развивается у охотников, но сохраняется лишь у тех из них, кто не зависит от охоты целиком.
— Ну? — поинтересовался Дьюк. — Так грозит нам опасность или нет?
— Оружия у них нет… А если они разумны, то должны быть удивлены не меньше нас с тобой.
Дьюк медленно повернулся, рассматривая кольцо ма-леньких, на удивление терпеливых китайчат.
— Неверные предпосылки, Джим.
— Чем же они неверны? — Я тоже изучал зверюшек.
— Ты заранее предполагаешь, что эти существа разум ны. А если нет? Чем не волчья стая?
Мысль ошеломила меня. Дьюк был прав. Я без всяких на то оснований с одного взгляда очеловечил кроликосо-бак, вполне естественно предположив, что любое гума-ноидоподобное существо обязано быть разумным.
— К сожалению, ты прав, Дьюк.
— Извиняться будешь потом. Сначала надо выбраться отсюда.
Одна из фигурок шевельнулась и апатично почесала ухо задней лапой. Точьв-точь кутенок. Черт возьми! Эти зверюшки выглядят слишком забавными, чтобы таить опасность.