Давным давно была война ...

Колесов Василий

– Я – Фролов Илья… Александрович… - Илья немного задумался, как представиться. Он был зол на разведчиков, что его так дешево развели. – 9-й полк 4-ой гвардейской ВВД.

А что? Его же записали в список бойцов, что бились за Поныри!

Девушка записала карандашом в блокнот.

– Есть хочешь?

– Хочу, но мутит и голова кружится.

– Ничего, Александр Иванович, говорил, что скоро поправишься, это последствия контузии. Рану на спине тебе хорошо подлечили, только обработали еще разик и – все, будешь, как новенький!

– Александр Иванович, Александр Иванович! –

затараторила девушка при виде врача.

– Что случилось, Оля?

– Александр Иванович, мальчик из 7 палаты пришел в себя, он из 9-го полка 4-ой гвардейской ВВД, Фролов Илья Александрович, 15 лет.

– Погоди, не тараторь, сейчас запишу. Сходи к капитану, к Чихареву, это по его части, разбираться с теми, у кого нет документов…

Оля ухаживала за бойцами, которые были и лежачие, и ходячие. Илье очень нравилось, когда она его обтирала влажной тряпочкой, он не стеснялся, только от девичьих прикосновений возникало какое-то новое чувство, которое Илья еще не испытывал в своей жизни, и это мальчишку смущало, но становилось легко - легко и боль как бы сама проходила, словно мамины руки... Раненые тоже заметили особое отношение сестрички к мальчишке и немного подтрунивали, как-то само собой к Илье приклеилось прозвище «Жених».

Через неделю после того, как Илья пришел в себя, во время обхода, врач спросил мальчишку:

– Батенька, ну и как Вы себя чувствуете? (он ко всем раненым обращался на «Вы» и «батенька»)

– Да я бы уже хотел попробовать встать, а то лежать как-то…

– Фролов, 15 лет… Сколько уже навоевал?

– С 41-го, доктор, - ответил Илья.

– С 41-го…Так-с, посмотрим, посмотрим… Контузия, осколочное, многочисленные шрамы и повреждения… И что самое интересное, ни одного пулевого… Везунчик?

Илья промолчал. Наверное, везунчик, столько всего пришлось пережить и … один раз утонул.

– Что ж Оленька, готовь «жениха» на перевод в палату к ходячим…

После обхода Оля подошла к Илье, который уже, хоть и с трудом, но поднялся и пытался самостоятельно передвигаться, держась за спинки кроватей.

– Илья, а тебе правда всего лишь 15 лет?

– Если честно, то 14…

– 14… - сникла Оля, ей было почти 19. Они искоса посмотрела на парнишку. – Приписал значит год. А я думала, что ты – старше.

Хоть по Илье и вздыхали почти все красавицы в школе, в той жизни, да и сам он уже с интересом поглядывал на девушек, но как-то не заморачивался еще на эту тему, а тут вот так и почти в лоб!

– Оля, да я еще маленький…

– Воевать - не маленький…- вздохнула сестричка. – Ладно, давай, «жених», собирай вещи для переезда, я помогу. А еще тебя просил зайти капитан Чихарев, как сможешь… Это 11 кабинет на 1-ом этаже.

Капитан Чихарев отправил запрос на Фролова Илью в 4 воздушно – десантную дивизию. В списках такого не оказалось…

Чего –то сложного, этот запрос не предвещал, ведь капитан уже привык, что у него все тихо и гладко. А какие могут быть проблемы, если всех задач у него только были только «борьба с дезертирством и членовредительством да проверка раненых военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника». Тут хочешь не хочешь, а расслабишься… А тут всего лишь мальчишка.

А информация все поступала и поступала: что был Фролов

в батальоне Жукова, отважно и умело сражался, но погиб, и посмертно представлен к награде… Капитан успокоился, хотел уже поздравить парнишку с наградой, но пришла еще одна бумажка, что рядовой отдельной разведроты Фролов И. А., пропал без вести во время выполнения боевого задания в районе поселка Поныри… Снова Поныри… Кроме этого, с Черноморского флота сообщили, что юнга Фролов И. А. числится учеником моториста на ТК-13, находится в расположении части в г. Геленджик. А еще пришла бумага, в которой говорилось, что боец Фролов И. А. объявлен в розыск, так как бежал из-под ареста в феврале 1943 года. Занимался этим делом тогда еще капитан Свиридов, а теперь Свиридов уже майор и руководит военной контрразведкой 57 Армии. Если ему сообщить, то разбираться будет значительно проще. Но! Сперва нужно самому «покрутить» пацана. Примерно так и решил капитан Чихарев, но крутить почти не пришлось.

Через 2 дня в госпиталь сперва примчались разведчики: лейтенант Милешников и сержант Быков, они выполнили поставленную задачу и вернулись, когда десантники пошли в прорыв, только вот Илью они не нашли, а капитан - пехотинец сказал, что этот «мелкий раздолбай» самовольно ушел на ту сторону и он не знает где «раздолбая» искать…

Как только Милешников и Быков зашли в палату вместе с капитаном Чихаревым, то сразу узнали Илью.

– Да, товарищ капитан! Это он! – почти закричал лейтенант обрадовавшись.

Илья посмотрел на широкие улыбки разведчиков, вместо радости, закусил губу и отвернулся к стенке.

– Ой, товарищ лейтенант, не надо его трогать, он ранен и контужен, не тормошите его, пожалуйста, - рядом оказалась Оля.

– Хорошо, сестричка, не будем… - пообещал лейтенант.

– Илюха, ну ты че? Обиделся, что ли? – спросил Быков. – Мы все поле до Понырей обыскали с ребятами – тебя искали! Веришь?

– Чего ты ему рассказываешь? Не видишь, что пацан в "обидки" ушел…Что с него взять – мальчишка!
– лейтенант надеялся, что Илья после этих слов развернется и вспылит – начнет говорить.

Но Илья, отвернув голову, молчал. Повисла неловкая тишина. Раненые в палате тоже ждали, чем разрешится эта «ситуевина».

– Илья, тут ребята, когда узнали, что ты в госпитале, тебе гостинцев насобирали, - сержант стал вытаскивать из вещмешка продукты, сахар, трофейный шоколад.

Илья молчал.

– Илья, да пойми ты, что мы хотели тебя просто уберечь, чтоб ты не рисковал… Да пойми ты… Сам же знаешь, что капитан не хотел, чтоб тебя брали, вот мы и решили… А-а-а! – лейтенант Милешников махнул рукой. – Скажешь что-нибудь, на прощанье? Все, пошли, Быков. Пусть в нем детство отыграет… Разведчик, а хуже детя малого!

– Все понятно, пойдемте товарищи, - капитан Чихарев тонко намекнул, что «аудиенция» завершилась. – Вы мне пару бумажек заполните и все!

Лейтенант оглянулся еще раз, когда выходил из палаты – Илья продолжал смотреть в стенку.

– Зачем ты так с ними, -к кровати подошла Оля.
– Они же не со зла, им же приказали…

– Я никогда своих не бросал, никогда не уходил без приказа, а тут я побежал, а они ушли. Если бы запретили, приказали, выгнали, на губу отправили, я бы с ними остался, не их вина бы была, а так – они меня бросили! – из закушенной губы у Илюхи выступила капелька крови.