Бывшие в городе

Крамель Наталья

– Ты в Бога поверил? – пошутила Ирина.

– По какой причине вы опоздали? – спросил преподаватель.

– Проспала, – ответила Аня.

– О! Красиво говоришь! Проспала!.. В последний раз повторяю: единственной уважительной причиной для вашего опоздания может быть только смерть и только смерть. Ничего больше.

Аня молчала, и каждый из нас затаил дыхание.

– Но у меня настроение хорошее, поэтому ваше почти часовое опоздание я прощаю.

Владимир Викторович попытался изобразить на лице что-то напоминавшее улыбку. Выглядело жутко неприятно.

–

Он позвонил мне и начал как-то очень странно говорить: быстро, да еще слова как будто намеренно путал, – начала Аня свой рассказ. Мы собрались после пар в любимой студенческой кафешке, чтобы услышать полный рассказ. – Я вообще ничего не понимала и старалась внимательно слушать. Что-то про работу… говорил, что задержится еще на неделю. Я сказала, что я дождусь. А если он снова задержится, то накоплю или родителей попрошу помочь и поеду к нему.

Она замолчала.

Ирина протянула руку, а я просто слушал и наблюдал, как моя теория о счастливом конце истории Ани и Саши рушилась на глазах.

– Мы молчали, молчали. Потом он сказал, что мы слишком поспешили… Я просто внимательно слушала, не понимая смысла слов… Меня как будто обухом по голове ударили, понимаете? Сказал, что сожалеет, что вынужден это говорить мне сейчас, находясь за сотни километров от меня. – Она снова замолчала, отпивая кофе. – Он бросил трубку, а я еще час сидела и не могла с места сдвинуться. Потом… ну вы уже понимаете, не хочу это все вспоминать.

Мы молчали, мы смотрели в стороны. Ирина потянулась за телефоном, Аня смотрела на свои ногти, а я пил кофе и смотрел на обстановку вокруг. Словом, никто из нас не хотел говорить первым.

– Он был первым серьезным, но был не последним, – сказала Ирина, подбадривая подругу. – Мы любим тебя, а это главное.

Аня прослезилась.

– Я ценю это… но никто же из вас со мной спать не будет, – сказала Аня, смеясь.

Мы улыбнулись.

– Кто чем занимается в эту пятницу? – спросил я. – Может, соберемся у меня, что-нибудь приготовим и посмотрим?

– Не сегодня, – сказала Ирина. – Мы с Аней идем на тусовку к подруге: сегодня у нее день рождения.

– А… точно, – сказал я. – А я мог бы к вам присоединиться? Вечер полностью свободен.

– Нет, не получится, – разочарованно сказала Ирина. – Только свои, только тесным кругом.

Я расстроился, а потом вспомнил: Ирина говорила мне об этом в прошлый понедельник, когда я уже пытался построить планы на эту пятницу.

Мы распрощались, я проводил своих подруг, а по возвращении домой задумался: почему Аня не подумала в первую очередь о том, что Саша весь этот месяц просто… использовал ее?

Пока она рассказывала, я старался не смотреть ей в глаза, потому что понимал: я не смогу себя сдержать и скажу все, что думаю. Скажу, что Саша просто использовал ее и он больше никогда не сможет ей позвонить; что ее «большая любовь», о которой она рассказывала, оказалась лишь мечтательным словосочетанием, употребляемым простыми смертными к серьезным отношениям.

Уже

ближе к дому я понял, что этот вечер обещает только одиночество: все мои знакомые или девушки, с которыми я когда-то провел одну ночь, были заняты или попросту не хотели меня видеть.

– Дима, у меня к тебе разговор!

С самого порога меня атаковал мой сосед по съемной квартире Руслан.

Руслан был моим бывшим одноклассником, про которого каждый любил отпускать не совсем политкорректные шутки о школьном теракте и роли Руслана в нем. Ближе к выпускному всем стало ясно, что ничего подобного не случится, хотя буду честен: иногда молчаливость и терпеливость Руслана удивляли меня. Он был что-то вроде буддийского монаха, такой же молчаливый и такой же терпеливый.

– Ты забыл помыть посуду, – сказал он, растягивая каждый слог.

В моей голове крутилось только одно: если он сейчас же не перестанет разговаривать как паралитик, я либо сойду с ума, либо пристрелю его.

– Руслан, могу я для начала переодеться? – сказал я. Раздражение росло с каждым мгновением. – Да, я не помыл посуду, потому что вчера допоздна готовился к парам. Я жутко устал, мне очень стыдно. Прости.

Руслан самодовольно улыбнулся, а мне хотелось лишь одного: поскорее закрыться, чтобы не видеть его по-странному овальное лицо, его странные, по-рыбьему пустые глаза и эти тараканьи усики.

– Не забывай, пожалуйста, – сказал он так же медленно. – Я больше не хочу мыть за тобой посуду.

– Ну так и не мой, – сказал я. – Логично же? Я знал, что не помыл посуду, и никто тебя ее мыть не заставлял, верно?

– Да, но…

– Прости, но я больше не хочу спорить. Я сегодня дома, навряд ли куда-то поеду. Весь день я буду в своей комнате. Прошу тебя меня больше не беспокоить.

Я закрыл дверь своей комнаты. Спасение. Маленький островок моего личного пространства.

День медленно перетекал в вечер, вечер медленно близился к тому промежутку времени, когда за алкоголем пойти еще не поздно и музыку на балконе в объятии сигаретного дыма можно слушать на определенной громкости. Я перечитал методическое пособие по анатомии, написал несколько лекций, сходил в магазин, приготовил себе скромный ужин. Бездумно лежал в ванной, досмотрел скучный сериал. Я пытался занять себя всем, чем мог, но время неумолимо жадно и медленно текло, как мед с чайной ложки.

В мессенджерах и соцсетях Ирина выставляла фотографии с вечера: большая компания с порога поздравляет именинницу, большая компания дарит подарки красивой блондинке, большая компания сидит за столом и говорит тосты…

Я отложил телефон и пошёл на кухню. Есть мне не хотелось, но стены квартиры на меня ужасно давили. Я как будто задыхался. Одиночество крепко вцепилось в меня своими когтями и ни за что не хотело меня отпускать.

Раздался звонок. Я медленно поплелся обратно в комнату, шаркая по полу обнаженными стопами. На дисплее телефона неизвестный абонент.