Бывшие в городе
Шрифт:
Саша позвонил и сообщил, что уже на месте, и Аня, впопыхах надевая пальто и прощаясь с нами, сбежала на свидание с мужчиной, который, как она полагала, сможет осуществить ее мечту.
– Ничего особенного не было, – рассказывала Аня на следующее утро. Она была немного разочарована и даже расстроена. – Мы просто занялись сексом в его машине.
– Что? – в унисон воскликнули мы с Ирой.
– Ты же обещала нам! – сказал я.
– Господи, ну ты и дура! – сказала Ира.
– Вы предохранялись? – спросил я, уводя Аню в сторону от
– Перестаньте! – В голосе Ани прозвучала обида. – И да, я предохранялась.
Она красиво, камерно закурила и посмотрела на нас взглядом, в котором была тайна. Ирина сгорала от любопытства, я же понимал, что за тайна была в её глазах: секс был прекрасным, Саша был прекрасен, и теперь моя подруга была втянута в неопределенные отношения с молодым человеком, которого мы знали только из рассказов Ани (не будем забывать, что иногда наши подруги под влиянием «царского» недуга могут становиться ненадежными рассказчицами, потому что во время громкого расставания они будут говорить вещи противоположные).
Четыре стремительные недели они провели вместе: гуляли по прекрасным осенним паркам, проводили время в тех местах Саратова, где обычно можно встретить самые слащавые и клишированные пары, занимались сексом, тем самым сексом, который только бывает в самом начале отношений – полным страсти, чувств и эмоциональной близости.
Прошел месяц, и мы с Ириной стали постепенно забывать о существовании Ани, мысленно внося ее в список тех подруг, которые всегда забывают о своих верных друзьях после первых серьезных отношений и которые по прошествии пяти-семи лет пригласят вас на свадьбу, где вы выполните роль счастливых-несчастливых друзей одиночек, чья карьера сложилась, а личная жизнь трещала по швам.
Саша уехал по работе в другой город, но обещал вернуться через одну-две недели. Аня вспомнила, что в Саратове у неё ещё остались какие никакие друзья, которые могут скрасить осеннее одиночество.
– Честно, я долго обижалась, – сказала Ирина, смеясь и вздыхая. – Какое же отличное вино!
– Оно было самым дешевым, – ответил я. – Сигареты после подробностей!
Аня расстроенно посмотрела на меня.
– Этот месяц, – начала она, – я была в раю.
Мы с Ириной посмотрели друг на друга и не смогли сдержать смеха. На манер пятилетних забияк мы начали кривляться и извращенным фальцетом произносить дразнилку: «Тили-тили тесто, Аня с Сашей жених и невеста!»
– Как старомодно, – сказала она, улыбаясь. – В любом случае… каждый из вас поймет меня, когда по-настоящему влюбится.
– А если я влюбляюсь каждую ночь? – спросил я.
– Партнеры на одну ночь не считаются, – ответила Аня. – Любовь… ведь она всегда так внезапна, как будто появляется из-под земли и охватывает вас с головы до ног… как стихия.
Ирина задумалась.
– Вот «это», – сказал я, указывая пальцем вверх на то, что осталось после сказанных Аней слов в воздухе, – и убивает любовь.
На самом деле я завидовал Ане.
Не потому, что у нас с ней ничего не вышло. Потому что в моей жизни ничего не клеилось.
Каждые выходные я проводил либо с головой
Нет, не подумайте, что мне было просто одиноко. Мне было ужасно одиноко. Каждую ночь я представлял себе, что когда-нибудь я мог бы стать счастлив не только с самим собой, но и ещё с кем-то другим.
Что меня так останавливало вступать в отношения? Я не знаю.
Не подумайте, что я принадлежал к той самой категории парней, у которых высокая планка по отношению к девушкам. В моем детстве присутствовали и мама, и папа. Я потерял девственность в 16 лет с первой девушкой, как и каждый подросток, которому сперматоксикоз бьет в голову и у которого есть совершеннолетний друг, который поможет с приобретением презервативов.
Но любовь для меня была этапом непройденным.
Я мог дать совет каждой из своих подруг, находящихся в сложных отношениях со своими возлюбленными, поддерживал каждую во время разрывов. Я наблюдал из раза в раз то, насколько тяжело дается отпускать каждой любимого человека. Со стороны буквально видишь, как на твоих глазах умирает чья-то чужая, неудобная, никому ненужная любовь, выброшенная как мусор.
Я завидовал Ане, потому что думал, что она нашла свою любовь. Потому что она смогла довериться человеку. А моё доверие распространялось лишь на номер телефона, Телеграм и адреса.
Я завидовал ей, потому что, несмотря на разрыв, она всё равно будет любить его, сможет простить, и они снова будут счастливы вместе.
– Я поверить не могу, что с ней так обошелся, – ответил я. – Бросил на расстоянии… А в чем причина-то?
– Так я и пыталась по телефону узнать у нее что-то, – сказала Ирина. – Но она толком, кроме «он меня больше не любит» и «я не могу в это поверить», ничего не расслышала. – Она посмотрела в экран телефона. – Странно, уже полчаса от пары прошло, что преподавателя нет, что Ани нет… Хотя живет рядом.
– Да… Преподаватель пришел.
В аудитории запахло свежестью ноябрьского утра, сигаретами и крепким мужским одеколоном. Наш преподаватель по истории медицины, Владимир Викторович, сорока лет от роду, оглядел нашу группу своими мелкими и черными глазами-пуговками и сел на свое место.
– Список отсутствующих мне на стол, – сказал он каким-то пустым, обезличенным голосом.
– Бляха, – тихо сказала Ирина. – Аня же опаздывает… если она эту лекцию пропустит, ей зачета не будет…
– Ага, – ответил я шепотом. – Хер его теперь знает, как она зачет закроет этот…
Вдруг в аудиторию зашла Аня. По ее виду можно было сказать, что либо она увидела, как переехали живого человека, либо ее саму чуть ли не переехал грузовик: волосы взъерошены, под глазами круги… Хотя выглядела она вполне типично для студента медицинского.
– Вы кто? – спросил преподаватель тем же безразличным голосом.
– Ходакова, – ответила Аня тихо и почти испуганно.
– Ходакова, – повторил преподаватель.
– Он ее сейчас убьет, – сказал я. – Господи, лишь он от нее отстал.