Бывшие в городе
Шрифт:
С одной стороны, Настя являлась девушкой, которая нелегко переживает хамское поведение мужчин. С другой – Настя зависела от мужского внимания и была одинока. Она хотела любить и быть любимой, но всегда получалось лишь любить. Настя мечтала о надежном мужчине, с которым она могла бы видеть чуть дальше завтрашнего дня, а в ответ получала сырое и грубое:
– Прости, но я не готов к серьезным отношениям.
Моя подруга в некотором смысле методично наступала на одни и те же грабли: не те мужчины, не тот возраст, не то время. Я всегда хотела найти парня, которого я смогу полюбить и на котором смогла бы остановиться навсегда;
Теперь у нее появилась возможность посмеяться надо мной.
– Я беспокоюсь за тебя, – сказала она.
Я кивнула. На прощание она предложила встретиться завтра у нее дома: собрались все наши друзья. Я пожала плечами: на самом деле, я хотела оказаться закованной в своей же кровати и никогда не покидать пределы комнаты.
Уже дома я вспомнила, что завтра – суббота. В среду я обещала встретиться в этот день Артему. Я разочарованно вздохнула.
Артем был студентом физико-математического факультета, с которым я была знакома с начальной школы. Он был другом Насти, и я никогда его не замечала. Артем всегда казался мне очень добрым, стеснительным парнем, который был простым в общении и весьма… Недалеким. Мы не были друзьями, но и не были в отношениях. Ему нравилось, что со мной можно поговорить на разные темы: моих поверхностных знаний хватало, чтобы впечатлить таких парней, и на этом я зачастую играла на чувствах молодых людей… После исчезновения Кеши я встретила его в сентябре. Он стал выше, смешнее, увереннее и красивее. Настя поспособствовала нашему общению. В течение месяца он приглашал меня на свидания, красиво ухаживал и провожал до дома. Все было замечательно, пока Артем не попытался меня поцеловать.
Этому предшествовали драматический фильм, его случайное прикосновение к моей кисти, его нелепая попытка приобнять меня и далеко не двусмысленная и пошлая шутка. Когда он рассказывал ее в гардеробе, я жутко покраснела от неловкого подмигивания со стороны Артема и от встречного взгляда женщины, стоящей впереди нас и обратившей внимание на моего кавалера.
В такси мы молчали. Когда же мы наконец стояли у подъезда моего дома, я была жутко раздражена его подростковыми попытками проявить внимание. Мое негодование связано с тем, что между нами были вещи, переходящие границы поцелуев. Но Артем мялся, и его ужимки, молчание и бездействие бесили меня до дрожи. Я не страдала застенчивостью и сказала ему:
– Когда ты меня уже поцелуешь?!
Подтянула его к себе, и мы поцеловались. Он был ошарашен и в оправдание додумался вымолвить:
– Лин… Я просто момент выжидал.
Спасибо!
Оба молчали, не в силах смотреть друг на друга, не смея ничего сказать. Он покраснел, а я сдерживала себя, чтобы не засмеяться: Артем выглядел испуганным и обиженным, как ребенок.
Я и сама себя чувствовала идиоткой. Он сделал шаг вперед, что-то говорил себе под нос.
– Извини меня, – сказал он.
Я молча кивнула головой и нырнула в подъезд.
С того момента Артём преследовал меня в сообщениях: он отслеживал, когда я была в последний раз в сети. Он хаотично писал мне несколько сообщений в час с просьбой снова встретиться. Артем выработал схему: в течение часа он либо удалял сообщения, если они оставались непрочитанными, либо писал в два раза чаще и больше и всё
Я подумала: «Мне нужно избавиться от него». Я не испытывала жалости, а скорее ту форму раздражения, когда ты пытаешься скрыться от человека как можно скорее, едва заприметив его спину в переполненном автобусе, на улице или соседнем корпусе университет. Артем вел себя как ребенок. Я не давала никаких поводов для подобного поведения. Неожиданно я задумалась: «Вдруг я разобью его сердце?»
Перед сном, чтобы очистить совесть, я решила набрать человеку, трезвый взгляд которого на мою проблему не помешал бы. Я позвонила Диме, очаровательному другу Ирины, с которым мы познакомились на мой день рождения.
– Уже полночь, а ты еще не спишь?
Шум, который раздавался с другого конца провода, дал мне ясно понять, что Дима не дома, а значит, он не расположен к моей ночной исповеди.
После дня рождения Дима неожиданно пропал со всех радаров на неделю: мы не пересекались ни в компании, ни в диалоге, который был начат им с сообщения «Привет! у нас что-то было?», вызвавшего во мне раздражение и недоумение, и который был закончен моим: «Я подумала, что ты заинтересован не в женщинах».
Дима после позорного исчезновения решил реабилитироваться в моих глазах, пригласив меня к себе. Это был скромный, уютный вечер с заранее оговоренным окончанием. Итог вечера?
«Мы друзья».
Дима жил в скромной квартирке на углу двух главных улиц. Окна гостиной, выполняющей одновременно функцию спальни, выходили на сквер, окруженный со всех сторон деревьями, снежными и голыми; внутри самого сквера – десяток выстроенных в ряд скамей, все по-разному охваченные синим в ночном освещении льдом.
– Теперь я понимаю, почему ты снял именно эту квартиру, – сказала я на маленькой кухне. – Вид прекрасный.
– На самом деле, – сказал он, улыбаясь, – до университета идти минут пять – семь от силы. Очень экономит расходы на транспорт.
Кухня, очень узкая, плохо освещенная, замасленная и темно-желтая (из-за цвета стен, которыми она была выкрашена), имела небольшое преимущество – уютную лоджию. После чашки кофе можно было смело выбежать и покурить, не опасаясь распространения запаха по всей квартире.
Единственный минус лоджии – отсутствие подогрева и огромное количество хлама, аккуратно спрятанного в коробках, которые стояли одна на другой, они так и грозились упасть, раздавить и превратить меня и Диму в пыль.
– Что ты хранишь? – спросила я, опасливо поглядывая за спину.
– Ничего особенного, – сказал он. – Это все от хозяина осталось: банки, тряпки и прочая хрень. Никак не заберет.
– Слушай, – сказала я после двух чашек кофе и половины пачки Marlboro, – я так и не поняла: вы с Аней что… встречались?
Он закатил глаза. Еще одна вещь, что мне не нравилась в его поведении: он закатывал глаза как ребенок, который не может словесно выразить эмоции. Иногда это было крайне неуместно: сбивало с толку и ставило в неловкое положение собеседника, а иногда злило.
Дима открыл дверь лоджии, и мы вернулись на кухню. Он стоял у плиты и пытался что-то приготовить. Единственный мужчина в моей жизни, который не стеснялся приготовить для меня ужин, был Кеша…
«Дима просто друг. Друзья иногда готовят друг другу», – повторяла я про себя.