Бывшие в городе

Крамель Наталья

Мы сидели на задних рядах. Из группы были все: как-никак последняя лекция, на которой мы должны собрать темы для последующих семинаров.

– Видел Аню после выходных? – спросила Ира.

– Нет. Хотя она обещала, что учебник отдаст. Я ей написал, сказала, что сегодня принесет. А что такое?

– На звонки не отвечает, хотя говорила, что придет сегодня. Вчера в слезах позвонила, разбудила. Ее парень бросил.

– Да ну! – Я надеялся, что удивление было правдоподобным. – Давай подробности.

На самом деле мы уже догадывались о том, что Аня с Сашей должны были расстаться.

Но иногда обсуждение «проблем на личном» подруг всегда так же приятно, как почитать последние посты в телеграм-каналах именитых светских сплетниц: погружаешься в мир интриг, сексуальных расследований и забываешь о своих же проблемах.

Она рассказала нам в конце сентября о том, как познакомилась с ним. Саша был старшим братом ее друга. Аня краем уха слышала об успехах Саши в военной карьере, и каждый, кто был знаком с Аней, знал, что главной ее мечтой была вовсе не успешная карьера акушера-гинеколога, а удачное замужество… с военным. Нет, в военных нет ничего плохого, увольте. Однако каждый, кто когда-либо сталкивался с обучением по направлению, знает: вышла замуж за офицера – и решилась проблема с отработкой. И свадебный торт съел, и в вагон до Санкт-Петербурга (если крупно повезет) сел.

В очередной раз Аня приехала к своему другу, чтобы передать какие-то тетради с конспектами, как вдруг… Она увидела его, высокого, широкоплечего блондина с выразительными голубыми глазами, у порога квартиры ее друга.

– Он что-то говорил, а я млела и млела, мои ноги таяли, и почва под ногами превращалась в зыбучие пески. Мне казалось, что еще чуть-чуть и пропаду, – с юношеской живостью и жаждой страстных приключений во взгляде говорила Анечка.

Мы с Ирой переглянулись и поняли – пропащая.

После скорого знакомства в квартире друга, которое ограничилось сырым диалогом: «Я принесла. Я отдам. Спасибо. Пока», Аня ещё неделю в духе романов «Он мой властелин» атаковала нас пустыми мечтами об их свадьбе, детях и прекрасной старости.

– Такое бывает только в фильмах «С любовью, Рози». Реальность такова: ничего дальше вашего знакомства не зайдет, – сказал я в один из обеденных перерывов в студенческой кофейне. – Перестань уже, неделя прошла. Он тебе ни написал, ни спросил у брата твои контакты.

– Ты слишком предвзято к нему относишься, – сказала Аня, обиженно надув губы.

– Дим, правда, ты уже переборщил. Тебя попросили со стороны парня дать оценку, а ты в своем духе! – недовольно пробубнила Ира.

– А оценку чему я должен давать?

Наконец-то мой вопрос заставил Аню задуматься: а стоит ли ее мечта недельных переживаний? Поэтому она перешла к радикальным действиям, что для нее было несвойственно: она попросила у друга всевозможные мессенджеры, в которых мог быть Саша.

Долгое время она не решалась написать первой: Аня подозревала, что он мог быть уже в отношениях с другой, более привлекательной и более интересной девушкой. Но пустые рассуждения «А что, если?..» могут как предостерегать от нежелательных бед, так и заставить ее свернуть с прямой дороги к ее счастью.

Аня схватила телефон, открыла Телеграм, быстро написала милое и ни к чему не обязывающее приветственное сообщения и сразу же

отключила телефон.

Весь день она нервно занимала себя любыми бесполезными делами и той работой, которую откладывала многие месяца: записалась на маникюр, посмотрела сериал, приготовила поесть, устроила генеральную уборку в скромной, но уютной квартире и упорно готовилась к предстоящему «итогу» по анатомии. Телефон в руки она брать не решалась по двум причинам: 1) она не хотела увидеть разочаровывающую пустоту в их диалоге; 2) она не хотела увидеть его ответ, потому что не понимала, что будет после его полного чувств (или безразличия) ответа.

Но перед сном моя подруга-невротичка решила перейти в Зазеркалье.

– Я надеюсь, твой звонок стоил того, чтобы меня разбудить, – сказал я, медленно потягиваясь за сигаретами. – Что случилось?

– Он написал мне, – сказала она с каким-то странным придыханием.

– Кто «он»? Погоди… так ты в итоге написала ему?

– Дима, я знаю, что я полная дура, – сказала Аня. – Я понимаю, что это всё неправильно… Но я точно знаю: он моя судьба! – с иронией, конечно, сказала Анечка.

Я такую иронию называю «предабсессуальный период».

– Ты то же самое говорила и про меня, – ехидно подметил я.

Дело в том, что с Аней мы непродолжительное время встречались, когда начался учебный год. Бывает такая дружба, во время которой вы сближаетесь и ощущаете, словно никто вас лучше не поймет. В такие моменты дружеская любовь ощущается как любовь романтическая. В восемнадцать лет разграничить ее сложно. До первой ошибки. Поэтому в один из поздних октябрьских дней я понял уже в постели, что воспринимаю ее как подругу (юноше свойственно ошибаться, хотя осознавать свои проступки следует до коитуса). Аня тогда расстроилась, а я попросту сгорал со стыда, понимая, что теперь начнутся шутки женского мстительного эго за спиной.

С Сашей они договорились встретиться в пятницу; погода была прекрасная, и всё располагало к первому свиданию. Аня была не совсем уверена, что это было именно первое свидание. Однако его недвусмысленные сообщения заставляли ее думать совершенно о другом.

– Я боюсь, что ему не понравится, – сказала она, осматривая себя с ног до головы.

Выглядела она хорошо: юбка, облегающая бедра, топ, в котором ее грудь выглядела гораздо эффектнее – словом, подруга была готова к любому исходу событий.

Мы с Ирой, будучи опытными советчиками в вопросах свиданий и в one-night-stand, напутствовали ее на путь истинный за бутылкой вина и дешевыми закусками из ассортимента алкогольного магазина за углом.

– Не спи с ним, умоляю, – сказал я.

Ирина поддержала.

– Я вас уверяю, – сказала Аня, – я не настолько отчаялась, чтобы прыгать к нему в кровать после недели общения.

– Всё равно, – сказала Ирина, – даже не думай.

– Или для нас ты пропадёшь, – подхватил я.

Мы изнемогали, мы ожидали, мы нервничали вместе с Аней: Саша опаздывал на 15 минут, как приличная девушка и как самый неприличный и неучтивый молодой человек. Я поддерживал Аню, но мысленно понимал и его: как-никак я парень, и мужская солидарность была мне не чужда. Разве что в самых крайних случаях.