Бывшие в городе
Шрифт:
Я сжала ладони, взмокшие от волнения, и неловко постучала в дверь.
Он встретил меня в трусах и наспех надетой задом наперед майке, взъерошенный и злой:
– Что ты здесь делаешь?
– Я подумала, что мы могли бы провести еще немного времени, если ты не против…
Дима был удивлен и чем-то расстроен, напуган и озадачен. Неужели мое появление было неуместным? Я боялась снова ошибиться в том, что чувствовала.
Я
– Сейчас не самый подходящий момент, Лин, – сказал он и попытался выйти на лестничную площадку… Как вдруг из-за его спины появилась другая девушка. В его рубашке. Такая же взъерошенная. Брюнетка. Красивая, стройная. Она враждебно осматривала меня.
Я смотрела на Диму и не понимала происходящего.
– Я все объясню, – сказал он.
Дима волновался. Он хотел спрятаться за дверью своей квартиры. В одних трусах и майке он выглядел таким слабым и уязвимым. Он оправдывался, а его не слышала. Голова болела, и мне стало трудно дышать.
– Зачем? – спросила я. – Я просто не так тебя поняла. Ты меня не так понял.
Я не помнила того, что он сказал мне на прощание, не помнила, как оказалась в лифте, в такси. Я пришла в себя только тогда, когда в моей зажатой руке появились несколько сообщений от Димы. Их я читать не хотела.
Я чувствовала себя униженной.
Мы врем относительно тех людей, которые нравятся нам, и чаще всего мы время себе, а не окружающим. Я надеялась, что все пройдет, но еще около недели я не могла спокойно разговаривать с Димой и не могла спокойно реагировать на его присутствие в компании. Я избегала его.
Впервые я почувствовала, что могу довериться человеку. Впервые я сделала первый шаг.
Мне это не понравилось.
Дима. Хороший человек?
Я не любил оказываться в незнакомых местах, особенно по утрам и особенно в утро буднего дня. Я медленно и мучительно открыл глаза. Меня ослепил яркий, бледный свет. Сел на кровати и обнаружил приятную вещь: я все-таки был одет. Минуту погодя я обнаружил, что в постеле был не один, рядом со мной спала девушка, имени которой я не помнил. Она тоже была одета во что-то черное.
Находился я в спальне, довольно симпатичной спальне, полностью бежевой. Тошнотворно бежевой. Я попытался встать и отправиться на поиски телефона, и внезапно комната превратилась в пьяный корабль, из стороны в сторону дрейфующий по штормовому морю. Меня тошнило, голова была налита свинцом.
– Ты уже уходишь?
Девушка проснулась. Она приподнялась на кровати и сонно улыбалась. Протерла
– Да, я уже ухожу, – сказал я.
Неловко смотрю в пол. Мне не хотелось встречаться с ней взглядом.
– Может, останешься на завтрак?
Она поднялась и, шатаясь, подошла ко мне, положила свои руки на бедра и поцеловала меня. Губы у нее были кислые от текилы, дыхание было несвежим.
– Нет, мне правда нужно спешить.
Девушка грустно вздохнула, а я продолжал поиски телефона в незнакомой квартире.
– Телефон ты оставил в коридоре, если ты его ищешь.
10.45. Я смотрел в телефон, как будто пытался поставить время на паузу. В ванной я силился вспомнить все то, что было вчера. Мозг отказывался работать, а в висках пульсировала боль. Всё тело дрожало, тянуло в спине.
У порога, в спешке надевая пальто, я спросил.
– Между нами что-то было?
Девушка улыбнулась и взъерошила мне волосы:
– Нет, не переживай. Ты был слишком пьяный.
В городе были жуткие пробки. Я мечтал как можно скорее добраться до дома, чтобы успеть на последние три пары. Телефон завизжал от назойливого звонка Ирины.
– Где ты? Ты уже пропустил одну пару, следующая вот-вот начнётся!
– Извини, – сказал я. – Вчера я помогал дяде на работе.
Я говорил паузами, потому что врал. Я не хотел, чтобы Ира знала всю правду: язык у нее был без костей, и моя вчерашняя ночь быстро стала бы главной темой сегодняшнего дня.
– Я надеюсь, что ты к последним двум успеешь.
Последнее она произнесла с каким-то раздражением, от которого меня замутило сильнее.
Дома, под напором горячей воды, я понемногу начал вспоминать вечер.
Складывается ощущение, что я в целом жил вечерами. В среду в это же время я был один, и мне было грустно. С Алиной мы давно не общались, и она почему-то игнорировала меня. На мои сообщения она отвечала изредка, дни проходили долго и натяжно без наших телефонных разговоров. Между нами выросла стена. Штурмом брать ее не получалось: меня всегда атаковали безразличием и холодом.
Я скучал. Учебный материал совсем не шел в голову. Квартира пустовала, запах одиночества и сигарет пропитал стены. Я написал Ире и Ане. Подруги молчали, и у меня складывалось впечатление, что все как будто сговорились и решили коллективно игнорировать меня.
Я быстро собрался и пошел в бар, где один бармен всегда был готов выслушать меня. Я был настроен на то, чтобы немного выпить на сон грядущий. В баре, как ожидалось, было почти безлюдно: двое-трое ютились за столиками в углу. Пахло алкоголем, немного парфюмом.
Конец ознакомительного фрагмента.