Боль
Шрифт:
Он на цыпочках поднимается за ней по лестнице, проскальзывает мимо тихонько посапывающего Джерри и пробирается в ее комнату. Опускаясь на ее кровать с четырьмя столбиками, скидывает куртку и ботинки. Лола исчезает в ванной, пока он с успехом расстегивает ремень, джинсы сползают на пол. В одних трусах и футболке он выключает свет и падает на простыни, оставляя место для Лолы возле окна.
Скрипит дверь, Лола в одной ночнушке шлепает босиком по полу, ее длинные волосы укрывают голые руки. Когда она подходит к своей стороне кровати, Матео поворачивает голову на подушке и сонно улыбается ей. Несмотря на тяжелые воспаленные веки, он не закрывает их и глядит на ее силуэт. Свет уличных фонарей падает на ее лицо, подсвечивая взъерошенные волосы. Она забирается в постель, но вместо того, чтобы
— Ты устал? — шепчет она.
У него перехватывает дыхание.
— Нет.
Он резко поворачивается к ней, стремительно переводит взгляд. Когда она пододвигается ближе, его дыхание учащается, воздух наполняет странный гул. Сидя на кровати, он тянется за ней и привлекает к себе. Опускается тишина, густая и ощутимая, как окружающая их бархатистая темнота. Он лишь слышит слабый звук ее дыхания, мягкий и шепчущий у его лица. Поднимает руку, и кончики пальцев касаются ее теплой щеки, ладонями скользит в ее волосы. Слегка наклонив голову, он закрывает глаза и подается вперед, пока их губы не встречаются.
Он вдыхает ее, впитывает запах жара, исходящего от ее кожи. Она вкуса клубничного бальзама для губ и зубной пасты. Ее губы и язык всегда такие мягкие. Он прерывисто вздыхает и заключает ее лицо в ладони, притягивая ближе и целуя сильнее. Ему хочется вжаться в нее, упасть в нее, ощутить, как ее руки окутывают его, словно море. Сердце колотится, кровь бежит по венам. Каждый нерв, синапс и нейрон охвачены огнем, как будто пропускают электрический разряд — потрескивающие и шипящие искры. Он тянется к подолу ее ночной рубашки, одним быстрым движением стягивает ее через голову и снимает с себя футболку, при этом стоя коленями на кровати, чтобы их тела прижимались друг к другу, чтобы он чувствовал своей грудью тепло ее груди, щекочущие плечи волосы, ее руки на его голой коже. Его мышцы под ее пальцами содрогаются.
Он берет ее за плечи, ее ладони в его волосах сжимаются в кулаки. Теперь их поцелуи дикие, яростные, бесконтрольные. От приложенных усилий у него болят губы и язык. Он прижимается зубами к нижней губе Лолы, впивается в шею, пока ее руки гладят и тянут его за плечи, скользя вниз по спине. Он остро ощущает, как их смешанное дыхание разрывает окружающий воздух. Падая спиной на подушки, он пытается уложить ее сверху на себя, но она сопротивляется, и его вдруг охватывает паника.
— Лола, почему? Это нечестно…
— У нас нет презервативов, — поморщившись, шепчет она.
Он хватает с пола куртку. Сует руки в карманы. Достает кошелек и копается в нем.
— Та-дам!
Теперь уже голые, они снова падают на кровать, их тела вжимаются друг в друга. Они целуются жестко, неистово — их никто не остановит, нет страха, что помешают, никакого ограничения времени. Но они не пытаются растянуть удовольствие, напротив ситуация приобретает новый элемент волнения и торопливости. Между поцелуями он нежно дышит в ее шею, по всему его телу пульсацией проносится болезненное желание. Он целует ее лицо, уши, шею. Ему хочется касаться каждой ее части, чувствовать каждый сантиметр. Он хочет дышать ею. Желает ее до физической боли. Войдя в нее, он выгибается вперед, втягивает воздух, напрягается и смотрит на ее лицо, будто видит его впервые. С его губ слетает тихий вздох, и он закрывает глаза.
Ему приходится сдерживаться изо всех сил, он весь дрожит. Прошла почти неделя с тех пор, как они в последний раз занимались сексом — он знает, что долго не продержится.
— Помедленнее… помедленнее! — хрипло умоляет он, с трудом шепча каждое слово.
— Ш-ш-ш, хорошо! — Раскрасневшаяся и совершенная, Лола смотрит ему в глаза, тяжело дыша под ним.
Он зарывается лицом в ее шею. Натянутый, словно провод, он резко вздыхает и снова задерживает дыхание. Глаза закрываются, руки сжимают и царапают хлопковые жесткие простыни. Сердце гулко стучит в груди, воздух рывками вырывается из легких, и он старается не забывать о дыхании. Внутри него, как наэлектризованное тепло — почти боль — нарастает дрожь, все мышцы подрагивают. Тело накрывает удовольствие, и ему кажется, что от его силы он сейчас взорвется. Все его существо охвачено
— Я сейчас кончу, — торопливо шепчет он ей.
Выгибая спину, Лола смотрит на него и тихонько вскрикивает. Он чувствует, насколько сильно напряжено его тело, он вот-вот взорвется. Снова и снова вздрагивает, его сносит на полной скорости сладостное безумие. Не в состоянии вздохнуть, он открывает рот, горло перехватывает. Он зажмуривает глаза, сжимает кулаки, Лола крепко держит его, пока судороги не ослабевают, безумие медленно и постепенно уходит.
Тяжело дыша, он скатывается набок и опускает голову на подушку. Лола гладит его по голове, отчего он вздрагивает. Пот струится сзади по шее, вдоль позвоночника. Его окутывает тепло, даже жар, сердце по-прежнему ударяется о ребра, по венам растекается искрящееся покалывание. Сделав глубокий вдох, он поднимает голову и целует Лолу, потом кладет голову ей на грудь. Его тело временами подрагивает, когда она обхватывает его руками. Пот между ними теплый и липкий; Матео цепляется за нее, как за мачту яхты в штормовом море, их тела дышат в молчаливом единении.
3
Он бы не смог вернуться домой вовремя, если бы Лоле не хватило ума поставить будильник на четыре утра. Он поспешно одевается и целует ее, пока та, теплая и раскрасневшаяся ото сна, почти не просыпаясь, кутается в одеяло. Матео прибегает домой с первыми лучами солнца, прокрадывается сзади во все еще спящий дом, переодевается в плавки и спортивный костюм, но уже слышит, как отец начинает греметь ложкой. Он обнаруживает его сидящим в костюме на своем обычном месте, за кухонным столом, он пьет кофе, густой и черный как смола, из своей большой кружки. Отец как обычно протягивает ему банан и энергетический батончик, когда Матео входит с перекинутой через плечо спортивной сумкой.
Всякий раз, когда отцу можно прийти на работу позже, он подвозит сына на тренировку. А если рано утром не запланировано встреч, то даже может остаться на целых два часа. Хотя обычно ему приходится срываться на работу еще до окончания тренировки, и Матео вынужден ловить автобус прямо до школы. К несчастью, сегодня отцу не нужно быть в офисе до полудня, и он намерен высидеть все занятие — о чем он сразу сообщил сыну при встрече.
Они покидают дремлющий дом в привычном молчании и влезают на переднее сиденье отцовского «БМВ». Под шинами хрустит гравий, когда они едут по дорожке. Матео отворачивает лицо и смотрит в окно в надежде, что отец не заметит фиолетовые круги под его глазами. Несмотря на мучительно короткую ночь, он чувствует восторг от того, что провел это время с Лолой.
Люди полагают: раз он так долго занимается прыжками в воду — почти половину своей жизни, — то уже наверняка привык к ним, считает их легкими и переборол все свои страхи. Но на самом деле, прыгун никогда не победит все свои страхи окончательно. Он научился справляться с ними в возрасте тринадцати лет — тогда отец привел его к спортивному психологу, потому что он отказывался выполнять прыжок спиной. Бросаться назад и падать с десяти метров, не видя, куда летишь — о таком было слишком страшно даже подумать. Когда ему прочитал лекцию сначала Перес, а потом отец, Матео разрыдался в самом начале трамплина и отказывался сдвинуться с места. С тех пор он научился скорее контролировать свой страх, нежели перебарывать его, но тот всегда присутствует, и с каждым шагом вверх по бесконечным железным перекладинам лестницы его сердце бьется все чаще. А еще люди думают, что участвующий в соревнованиях прыгун — особенно самый лучший на десятиметровой вышке — не может бояться высоты. Но на деле прыжки в воду очень много говорят тебе о высоте: разница между заваленным прыжком с пяти метров и десяти огромна. Плохой вход в воду с десятиметровой вышки подобен автомобильной аварии — в лучшем случае у тебя перехватит дыхание, в худшем ты потеряешь сознание. Матео знает прыгунов, которые разбивали лица о воду при входе под неправильным углом и которые умирали. Когда прыгаешь, вращаешься и скручиваешься в воздухе со скоростью пятьдесят пять километров в час, лучше все делать правильно, иначе ошибка может стать фатальной.