Боль
Шрифт:
«А также самый ненавистный учитель в школе», — думает про себя Матео.
— Дважды в неделю по два часа?
— Следующий год для тебя не перерыв! — уже в сотый раз восклицает отец. — Только потому, что ты откладываешь учебу в университете на год, чтобы принять участие в Олимпиаде, не значит, что можно забросить уроки. Если ты серьезно намерен изучать экономику в Кембридже, то тебе требуется лучшее обучение. Очень плохо, что ты тратишь время на этот экзамен по английскому. Не знаю, почему ты настоял…
«Это именно ты подбил меня взять экономику в Кембридже, чтобы я в конечном итоге отправился работать
— Ох, миссис Уолш, я делаю это… — отчаянно возражает Консуэла.
— Все под контролем, Консуэла. Усади, пожалуйста, мальчиков за стол, ладно? — Раздраженно щелкнув пальцами, мама уходит мыть руки и возвращается к столу, занимая свое обычное место в дальнем конце, ближе всего к кухне, напротив мужа. — Митчелл, пожалуйста, отложи газету. Мы собираемся ужинать.
— А почему тогда никого нет за столом?
Лоик, посасывая средний палец, быстро проскальзывает на свое место. Матео приносит с кухни тяжелое блюдо со стейками и присоединяется к ним. В конце концов, Консуэла занимает свое место рядом с Лоиком. На время повисает тишина, пока все ждут отца. Сделав еще один глоток виски, он мгновение оглядывает их, будто проверяет, все ли на месте, потом складывает руки на коленях и опускает взгляд.
— Да возблагодарим Господа за все, что Его милостью вкушать будем.
Вслед за остальными Матео склоняет голову, но отказывается закрывать глаза и вторить «Аминь». Когда он поднимает глаза, мама смотрит на него измученным сердитым взглядом. Делая вид, что не замечает, он разворачивает салфетку.
— Консуэла, не могла бы ты порезать Лоику мясо? — резко бросает мама, тон ее голоса ясно дает понять, чтобы няня даже не думала приниматься за еду, пока все потребности ее подопечного не будут удовлетворены.
Консуэла замирает, чуть не выронив нож. Матео не может сдержать жалости к ней, она и без того нервничает, да еще к тому же стала свидетельницей одного из маминых срывов. Или очередной перебранки с отцом в три часа утра, после того как тот поставил ее в неловкое положение, втянув в какой-то пьяный политический спор на коктейльной вечеринке. Однако Матео и так собирался познакомить ее со спором между родителями и сыном за обеденным столом, но чувствовал себя виноватым за то, что подверг такому спустя короткое время после ее приезда. Но выбор у него невелик. В оставшуюся неделю будет не очень приятно вновь застать родителей вместе, так что нужно сообщить Хьюго о каникулах.
Матео кусает пережаренный стейк и жует его дольше положенного, пытаясь проглотить, но во рту вдруг все пересыхает. Дело не в том, что он боится родителей — они никогда его не били. Просто ему не особо нравятся любого рода конфликты — особенно с отцом, который известен своим вспыльчивым характером — выпив слишком много, он может разбить тарелку или стакан, — и отличается тем, что может накричать на Матео или любого, кто не желает ему повиноваться. И, конечно же, Лоик, который все время превращается в дрожащий комок, как только вспыхивают страсти…
— Итак, сегодня утром в машине я общался по телефону с тренером Пересом, и он меня предупредил… — начинает отец.
— Маман, а я сегодня в школе сделал волчок! — перебивает Лоик.
— Хорошо. А как у тебя с тестом по правописанию?
Отец с лязгом опускает нож и вилку.
— Если ты не заметила, то я говорю, — рявкает он.
— Я в курсе, Митчелл, но не мог бы ты, пожалуйста, подождать минутку? Лоик, убери локти со стола и сядь, как следует. Консуэла, нужно порезать ему мясо на более мелкие кусочки…
— Хорошо, прекрасно, давай и дальше меня игнорировать, как и всегда, — голос отца начинает повышаться.
— Никто тебя не игнорирует, Митчелл. Я просто пытаюсь научить нашего сына манерам поведения за столом, и все.
— Тогда для начала тебе стоило научить его не перебивать.
— Пап, так что ты там говорил про тренера Переса? — быстро вмешивается Матео. Если они сейчас набросятся друг на друга, он упустит свой единственный шанс.
— Я говорил, — отец делает глубокий вдох и многозначительно смотрит на свою жену, — что во время нашего с ним утреннего разговора он ясно дал понять, что на Национальном чемпионате ты должен быть на пике форме. Очевидно, в команду метит какой-то новый парень — австралиец, но с двойным гражданством. Сэм Натт, всего шестнадцать лет. Только переехал сюда, но в эти выходные в Брайтоне соревнуется против тебя и уже вызывает ажиотаж. Перес считает, что он попадет не только в олимпийскую команду, но и заставит тебя попотеть в этом сезоне.
Матео прикусывает щеку изнутри и вертит ножку бокала, стараясь сохранять невозмутимость.
— Да, я слышал. Перес мне уже сказал.
Отец, как обычно, попрекает его:
— Я постоянно тебе твержу: всегда найдется кто-то моложе и голоднее, чтобы ухватить тебя за пятки. Несколько месяцев назад тебя называли величайшей и самой молодой британской надеждой Олимпийских игр. И если ты не возьмешься за ум, все может измениться за одни выходные.
Матео накручивает на пальцы салфетку. Он понимает, что ему нужно сделать это сейчас, пока отец совсем не увлекся.
— Пап, ты знаешь, что учеба в школе скоро заканчивается… — делает он нервную попытку.
— Да? — Отец тут же прищуривает глаза.
— Так вот, у моего друга Хьюго — это тот, у которого отец работает в Глаксо… у него, у его родителей вилла на юге Франции. Раньше я ездил туда каждое лето и оставался на несколько дней, помнишь?
Отец опускает вилку.
— Помню.
— Ну вот, Хьюго и пара его друзей собираются туда на две недели после окончания учебы, всего — всего на каникулы, и…