Близнецы

Стоун Кэтрин

Она потянула за широкий бинт, который поддерживал края огромной повязки поверх ее левой груди. Повязка упала, обнажив толстый фиолетово-розовый рубец, от которого сморщилась кожа и изменилась форма груди, бывшая когда-то восхитительной, округлой, твердой и гордой. Теперь из-за этого жуткого шрама грудь растянулась и приняла новую, уродливую форму.

Мелани смотрела на себя в ужасе.

Нет. Нет!

Мелани почувствовала, как умирают ее мечты. Они с Чарлзом больше никогда не смогут быть вместе.

Все кончено.

Глава 27

Когда

вечером в шесть часов Брук приехала в больницу, она увидела, что Мелани в отчаянии смотрит на свои руки.

– Мелани?

– О, Брук, привет, – тихо сказала Мелани.

– Ты выглядишь прекрасно.

Брук сразу же обратила внимание, как блестят золотистые волосы Мелани. Когда она подошла ближе, то увидела слезы на глазах сестры.

– Мелли, что случилось? – ласково спросила Брук.

В ее голосе было столько нежности, что слезы с новой силой хлынули из глаз Мелани. Она покачала головой, не в силах произнести ни слова. Брук села на кровать рядом с сестрой, положила руки на плечи Мелани и стала ждать. Наконец Мелани заговорила.

– Брук, я видела, как выгляжу теперь, – с горечью прошептала она. – Я заглянула под повязки. Ты даже не представляешь…

– Я знаю, Мелани. Один раз я находилась здесь в то время, когда тебе меняли повязки. Ты в это время дремала.

– Тогда ты знаешь, как это уродливо.

– Шрамы только начинают заживать. Врачи говорят, что на их месте останутся тонкие белые полоски.

– Тонкие белые полоски по всей груди и на животе, – пробормотала Мелани. Потом ее глаза вспыхнули. – И ты прекрасно понимаешь, Брук, что они не будут тонкими. Ты видела их. Они останутся широкими и уродливыми навсегда!

– Ну, в таком случае тебе не стоит больше демонстрировать купальные костюмы, – деликатно предложила Брук.

Мелани с изумлением посмотрела на свою сестру-близнеца. Она даже и не думала о карьере манекенщицы. С этим все покончено тоже. Она могла бы все еще демонстрировать одежду, оставаясь топ-моделью, но она не станет это делать. Мелани считала, что теперь она перестала быть красивой. Больше нет красивого тела, чтобы надевать на него красивую одежду.

– Нет, я не буду демонстрировать одежду. – Ее голос угас. «И я не буду с тем мужчиной, которого люблю».

– У тебя останется всего несколько шрамов, Мелани. – Брук знала, что шрамов будет больше, чем «всего несколько». И они действительно будут ужасными и уродливыми. – Но ты можешь продолжать демонстрировать одежду, если хочешь, – искренне добавила она. – И…

Брук не могла сказать это. Она не имела права с уверенностью говорить, что это не будет иметь значения для Чарлза. Брук верила, что так и будет на самом деле, потому что она всегда верила в Чарлза. А что, если она ошибается? Если кровь в его аристократических жилах действительно холодна как лед? Ведь Чарлз и раньше причинял боль Мелани.

Брук знала, что Чарлз любил Мелани; она только надеялась на то, что он любил ее сестру достаточно сильно…

На следующее утро Мелани проснулась с чувством уверенности, что ей необходимо выбраться из этой больницы как можно быстрее. Ей нужно начать новую жизнь. Врачи

дали свое согласие на то, чтобы медсестра приходила к ней на дом, при условии тщательного ухода за Мелани, принимая во внимание ее чудесное выздоровление, она могла бы выписаться из больницы через пару дней.

Обычно Чарлз приезжал в больницу утром, но сегодня он еще не появлялся здесь. Наступил полдень, а Мелани пока не повидалась с Чарлзом. Может быть, он все узнал; возможно, он почувствовал шрамы – это уродство под стерильными повязками, – когда обнял Мелани и прижал ее к себе. «Как в сказке о принцессе на горошине, – размышляла Мелани. – Только здесь речь идет о принце и шрамах».

«Ну, это и к лучшему», – решила Мелани. Ей будет только легче, если Чарлз сам примет решение держаться от нее подальше.

Джейсон приехал в больницу в три часа дня.

– Джейсон, как мило с твоей стороны, что ты приехал навестить меня. – Мелани не видела Джейсона со дня их встречи в музее, которая произошла накануне Рождества.

– Ты хорошо выглядишь, Мелани, – улыбнулся Джейсон. – Чарлз попросил передать тебе, что приедет вечером. Возникла проблема с рукописью для «Образов»…

– Я знаю, что он очень занят, Джейсон. Скажи ему, что совсем не обязательно навещать меня каждый день. Мне становится лучше. Вообще-то я собираюсь скоро выйти отсюда.

– Скоро выйти? – Входя в палату, Ник, словно эхо, повторил два последних слова Мелани. – Здравствуй, Джейсон. Скоро выходишь, Мелани?

– О-о, вот теперь начинаются неприятности, – мило улыбаясь, объяснила Джейсону Мелани. – Ник мечтает запереть меня где-нибудь подальше, в безопасном месте, пока не будет пойман «сам знаешь кто».

– Это не пустые фантазии, моя дорогая свидетельница, – ответил Ник с такой же улыбкой.

– Видишь? Он не собирается позволить мне бродить по улицам Манхэттена. Под безопасным местом можно подразумевать тюрьму.

– Ты уже подыскал ей такое место? – спросил Джейсон.

– Нет, – ответил Ник. – Я первый раз слышу о том, что ее намерены скоро выписать.

– У меня есть имение в Саутгемптоне. Дом оснащен самой новейшей сигнализацией. А если расставить охранников на всех важных точках, то проникнуть в дом будет попросту невозможно. Полагаю, безопасность Мелани – самое главное.

– Да.

– Думаю, она будет там в полной безопасности. Кроме того, там красиво и спокойно. Добро пожаловать, – предложил Джейсон сначала глазам серо-стального цвета, а потом – небесно-голубым.

– Джейсон, это так великодушно, – согласился Ник.

– Не значит ли это… Ник? – с нетерпением спросила Мелани.

– Мне нужно посмотреть на этот дом, организовать охрану, убедиться, что там действительно безопасно.

– Знаю, что так оно и будет, – уверенно сказала Мелани. – Джейсон, не могу в это поверить. Это так мило с твоей стороны.

– На самом деле ничего особенного, – ответил Джейсон.

Он был счастлив помочь.

– Джейсон, я кое о чем подумала. – Голубые глаза Мелани заблестели. – Наверное, там есть пляж, так ведь? Где-нибудь поблизости. Может быть, я смогла бы отправиться на пляж на полицейской машине?