Близнецы
Шрифт:
Спустя двадцать минут, все еще лежа скорчившись на полу, Мелани начала дрожать от холода. Она выползла из ванной на шикарный, покрытый коврами пол. Мелани удивилась, откуда у нее нашлись силы. «Это просто слабость. Она пройдет». Слабость проходила, чтобы вновь охватить ее позже, в самый неожиданный момент. Боль тоже постепенно стихала – или же у Мелани появилось больше сил, чтобы терпеть ее?
Мелани поднялась с колен, зацепившись за мраморный бордюр. Она тяжело задышала, увидев отражение своего обнаженного тела в зеркале над бордюром. Мелани даже не пыталась рассмотреть все свои раны –
«Это я, – думала Мелани. – Именно так я выгляжу теперь. Именно так я буду выглядеть всегда».
Слезы потекли из ее светло-голубых глаз, когда она с ужасом и еще не вполне веря, пристально смотрела на пурпурно-розовые шрамы, испещряющие ее когда-то красивые груди, обезображивающие ее живот и бедра, которые раньше образовывали мягкие округлости. Шрамы были не просто уродливыми, не просто неровными бесцветными отметинами, не просто поверхностными ранами, а проникали глубоко под кожу. Из-за этих шрамов фигура Мелани совершенно потеряла свои красивые очертания. Они разрушили мягкие превосходные контуры, навсегда оставив на ее теле углубления и изуродовав ее гладкую кожу.
«Вырезана, – думала Мелани, дрожа. – Меня вырезали, словно из дерева. Он забрал мое красивое тело и вырезал новое, абсурдно уродливое».
И тогда первый раз за все это время ее переполнила ненависть к тому человеку, который сделал такое с ней. До этого момента Мелани почти не думала о нем. Он не стал частью ее жизни. Он ворвался в ее жизнь всего на несколько тех ужасных минут. Но теперь Мелани поняла, что он – и та ночь – навсегда останется с ней. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней. Каждый раз, когда она будет смотреть на свое отражение в зеркале, это станет для нее напоминанием об этой ненависти.
«Я просто не стану смотреть на себя», – твердо решила она, протянув руку за чистой шелковой ночной рубашкой и халатом.
Зачем ей смотреться в зеркало? Ведь это больше не ее тело. Оно не принадлежит ей. Она может постоянно прикрывать его и держаться на расстоянии от любого, кто может узнать, что скрывается под одеждой, – и тогда никто никогда ничего не узнает. Ведь ее лицо все еще оставалось привлекательным – как прежде. Ее красивое лицо и… шея. У Мелани перехватило дыхание, когда она увидела шрам, начинающийся у ключицы. До сегодняшнего дня этот шрам был закрыт чистыми белыми повязками. Но теперь его пурпурно-розовые щупальца были выставлены напоказ, выступая поверх воротника ее халата.
«Когда я вымою волосы и расчешу их, я выпущу их вперед, – думала Мелани. – Они прикроют шрам. А еще я могу покупать блузки, которые будут закрывать это уродство».
Но на сегодня ей придется прикрыться только своими волосами. Чарлз не заметит шрам. Мелани не хотелось, чтобы Чарлз узнал о ее уродстве. Она не хотела, чтобы он узнал, какой она стала.
Знакомая
Чарлза остановили полицейские перед въездом в имение. Они проверили его документы, сверили его имя и фотографию с имевшимся у них списком, позвонили в дом, чтобы предупредить Джейсона, и разрешили Чарлзу проехать на территорию. Когда Чарлз ехал по дорожке из красного кирпича, он заметил, что белые клены подросли, а изумрудный лес стал более густым.
Джейсон встретил Чарлза на пороге, радушно приветствуя своего брата. Так было всегда.
Мелани появилась в холле перед входом сразу же, когда Чарлз и Джейсон вошли в дом.
– А разве тебе можно вставать? – спросил Чарлз, беспокоясь. Он направился к Мелани. В руках у него была посылка от Гейлен.
– Ее невозможно заставить лежать, – объяснил Джейсон.
– Пока сама не упаду, – добавила Мелани.
Она посмотрела на Чарлза и увидела в его глазах желание – знакомое, отчаянное желание обладать ею. «Нет, Чарлз. Ты бы не захотел меня, если бы знал. Когда-то у нас был шанс».
– Моя задача на сегодня – дойти до террасы, – весело заявила Мелани, избегая смотреть Чарлзу в глаза.
Чарлз улыбнулся, а Джейсон на какое-то мгновение нахмурился. Он нахмурился не сильно. Просто на какое-то время его охватило беспокойство, когда он услышал о террасе.
Мелани взяла под руку каждого из двух братьев-близнецов. Они медленно направились из холла через гостиную и длинный коридор, увешанные картинами.
Вилла оказалась еще более светлой, более веселой и яркой, чем ее запомнил Чарлз. «Это из-за картин», – решил он. Раньше здесь не висело так много картин. Но они принадлежали кисти Мередит; Чарлз узнал ее стиль. Чарлз размышлял над тем, где находились все эти картины, когда он жил в Уиндермире.
Мелани почувствовала, как замедлил шаги Джейсон, подходя к террасе…
Терраса казалась светлой и веселой – там гармонично сочетались мягкие подушки пастельных тонов, белые плетеные кресла и изысканные фарфоровые светильники. Окна эркеров открывали красивый вид на море, сад и лес. Только одна картина – захватывающий дух портрет Гейлен – висела в этой комнате.
Чарлз застыл на месте, увидев портрет. Онемев от изумления, он, спустя несколько мгновений повернулся к Джейсону с видом абсолютного непонимания. Джейсон старался не смотреть брату в глаза; он устремил пристальный взгляд на портрет.
Мелани пришла в восхищение от изумительной картины. Красивые изумрудные глаза отважно блестели, тая в себе выражение одновременно и наивности, и соблазнительности. Джейсон превосходно уловил душевное состояние девушки, превращающейся в женщину, когда невинные надежды и мечты воплощаются в реальность и становятся знакомыми, когда больше нет страха.
«Это портрет, – поняла Мелани, – который мог нарисовать только человек, который хорошо знал Гейлен и бесконечно глубоко любил ее».
– Это прекрасно, Джейсон, – прошептала Мелани.