Благими намерениями

Гнитецкий Эмиль, Ковалевич

– Земко, Земко, давай только я попробую, - умоляюще протянул Додо.

Сомнений, что именно собирался попробовать младший сын кузнеца, у Земко не было, но бросать друзей не хотелось. "В конце концов нас трое. Отобьемся".

– А если он не из Гардарии со своими порядками, - спросил Фиц, но брат его уже не слышал.

– Слышишь, а ты почему по кварталу нашему ремесленному шастаешь?
– стараясь говорить грозно, пошатываясь, подошел к незнакомцу Додо.

Прохожий развернулся, оценивающе пробежался взглядом по троице и устало вздохнул. Приподнял полу плаща, продемонстрировав меч. На эфесе изумрудным глазом сверкнула искусно выкованная змейка.

– Земко, ты только гляди, прямо как твой себя ведет, вот умора, - загоготал Додо, - эй ты, чего

шастаешь, спрашиваю?

– Ты меня спрашиваешь, хам?
– аристократ говорил спокойно, с едва заметным удивлением.

У Земко забегали мурашки, точно таким же голосом обладал собеседник хриплого на складе, где он подслушал разговор, о котором донес Мольху.

– Ты кого послал сейчас? Ты меня что ли послал?
– не унимался Додо.

Внутренний голос, тот самый который утром уговаривал Земко пойти в бордель вопил, что нужно бежать, но ноги предательски не слушались. Спереди что то сверкнуло. Додо взвизгнул и завалился набок, прижимая руки к животу. Прохожий в два прыжка преодолел расстояние до Фица, и на бондарева сына хлынуло что-то липкое и теплое.

– Зачем вам это надо, быдло? На самогон не хватало?
– аристократ развернулся к юноше, - Знали бы вы, как я не люблю возню с бумагами.

Про бумагу Земко ничего не понял, он с расширенными от ужаса глазами, смотрел, как за левым плечом незнакомца катится отделенная от тела голова Фица.

Меч в третий раз блеснул в свете редких на этой улице факелов.

– Пошёл бы лучше к маман Тьикотьессе, - успел подумать Земко и испустил дух.

***

Мольх лежал на мягкой перине, убрал руки под голову и размышлял вслух.

– Ерунда какая-то... Ничего не могу понять... Превращение принцессы в жабу. Затем события в корчме, когда я вспылил на Кадроша. Арест, пытки, шибеница. Чудесное спасение. Потом опять покушение. И вот теперь снова что-то готовится. Главное, чего хотят? Понятно, что первое предупреждение в виде письма показал король ещё перед отбытием в Любец... Но никакой конкретики, никаких требований.

Как же надоела эта неопределённость! Впечатление, что с тобой кто-то решил поиграть, и ставки слишком высокие.

И кто такой Сарош? Науськивание в баре на княжича... Так. Был какой-то доброжелатель, подсел, это помню. После - провал, и я уже на помостах, огрел Кадроша по голове. Так он что, спровоцировал меня что ли? Полный мрак. А чего там княжич-то говорил? "Я спел "На нож всех стражников и сыскарей", после чего он побежал к сцене и разбил об мою голову кифару". Что ж, я был пьян, обозлился, потерял контроль, побежал восстанавливать справедливость. Вполне в моём духе. Потом вяжет стража и в околоток. А потом... Тьфу, лучше не вспоминать.

И этот же науськиватель, получается, стрелял в меня у той лавки? Интересно, кто это? Вот бы найти его да тряхнуть, чтобы все зубы осыпались. Это многое бы прояснило, но лица не помню: темновато в корчме было, да и выпил сильно.

С этой стороны пока тупик. Попробуем с другой.

Сыскарь встал, хотел попить воды, да испугался, что это может быть яд.

– Дожили, - продолжал монолог, - Хотя, насколько можно верить Земко? Видно, что он только-только протрезвел. Говорит вроде внятно и складно, а перегаром разит за десять локтей. Может, показалось ему что-то? Такое бывает. Помню, как пил с гномами в Палиссе, чуть головой не тронулся. Мерещились белые руки, выходящие из стен, шаги, скрип половиц, противный смех. Вроде даже были странные такие существа с ладонь, на копытцах, с двумя рожками, хвостом-стрелочкой и свиными пятачками. Они задорно плясали вокруг, держа в руках что-то вроде трезубцев. И пищали "Мольх дурак! Мольх дурак!". А уж протрезвел за считанные секунды. И толком не понять, что было. Правда, гномы те говорили, что это у них алкоголь такой, своеобразный - много пить нельзя, иначе будешь видеть то, чего на самом деле нет. Но одно дело видеть, а другое чувствовать. Он точно помнит,

как та рука белая из стены вылезла и давай бить его наотмашь. Синяков наставила по всей голове. Значит, рука была настоящая? Жуть. Правда, гномы долго хихикали и говорили, что он просто кубарем с лестницы скатился по пьяни, отсюда и синяки. Но недоговаривают что-то. Черепа ещё летали по всей комнате, куда его принесли проспаться. Правда, и этому нашли объяснение, что не черепа были, а кружки, которые он кидал в ту самую руку, отбиваясь. Как же... Кружки-то все на месте были. Это точно помню! В общем, взял их за жабры, с перепугу сказали, что да, всё было, они этого не отрицают. Но оно само-ликвидировалось. В общем, концов не найти. И эти мелкие сволочи шепчутся между собой, переглядываются, суетятся. Поколотил он их тогда со злости, да они в набат забили. До самой границы гнали. А их не одна тысяча набежала. Как жив остался - вообще не понимаю. Всё умолял Праматерь, чтобы лошадь не издохла раньше времени. В Паллису теперь - ни ногой. Тёмный они народ.

Ладно, ну их к лешему. Что сейчас-то делать? Времени совсем мало. Народ возбуждён, только и шушукаются про странные вещи, творящиеся в замке. Про жабу по всем тавернам языками молотят. Про орган из костей тоже слухи поползли. Однозначно, есть стукач, который распускает эти вести. Добром это всё не закончится. И вообще, Панкурт, не с того ты рыть начал. Надо было не кидаться к Ягуре, а опросить всех в замке и последовательно распутывать клубок. Целый день потерял! Хотя, хороша Ягура, статна собой. Ноги, грудь, походка, голос...
– закрыл глаза.

Так, стоп! Первым делом расколдуем мы принцессу, ну а девушки, а девушки потом... Надо бы допросить кастеляншу, которая в последний раз видела Тестверу, крайне внимательно осмотреть её покои. Потом наведаться на берег реки, куда недавно ходили с Кадрошем, всё там разведать. А вот что делать с Ксандо? Откуда там заклёпка? Придётся просить разрешения у князя обыскать и его комнату. Сурдан ещё каким-то боком... Где ж его искать, когда он как под землю провалился?.. Или где-то затесался, сменил внешность и ходит кругами у замка, преследуя какие-то сугубо личные цели?

Или вообще по замку ходит? Подвалом-то пользовался. А кто сказал, что мы единственный выход обнаружили? Вдруг и другие есть?
– поёжился, - Комнат-то много, ниш всяких, переходов, застрех. Да мало ли куда залезть можно. Ох, Праматерь!

Секундочку! Ты сказал "рыть". Роют что? Могилы. Где? На кладбище. Это раз. Надо узнать, где оно и сходить. Днём, разумеется. Откуда-то костей накопали? Накопали. Второе. Ягура... Оборотни... Что она там говорила про оборотней? Что обращаются в волков или нечто близкое к ним. Постоянно испытывают жажду крови и не остановятся ни перед чем, чтобы её получить. Ещё боятся серебра. Так, так...

Мольх поднялся, размялся до хруста в суставах, оделся. Взял с массивного дубового стола свечу и вышел в коридор.

ГЛАВА 9

В эту ночь сысакарь больше не уснул. Ворочался с бока на бок и находился в состоянии полудрёма, когда уже не понимаешь, где сон, а где явь. Уставшее от бессонницы и издевательств тело просило отдыха, но последние события сотнями настырных белок безжалостно носились по голове и категорически не давали спать.