Благими намерениями
Шрифт:
– Закрой окно, лучше потом изойти, чем нас кто-нибудь подслушает! Кстати, арбалетчик из твоего Сароша никакой, мазила. Пусть лучше мозги пудрит, как тогда в корчме.
– Нормальный стрелок, это ты зря... И зачем ты произнёс его имя!?
– Да нет тут никого. Ладно, идём. Слава Верузии!
– Слава Верузии!
– оконная рама гулко хлопнула.
Земко полежал немного, окончательно протрезвел и бросился в сторону княжеского замка. Юноша пролетел мимо собственного дома, мимо кузни, краем глаза заметив, что Фиц с Додо продолжают
Дремлющий у ворот стражник от крика Земко едва не выронил алебарду.
– Срочное донесение Панкурту Мольху!
– забарабанил обеими кулаками бондарев сын по воротам.
– Ты чего орешь, щегол?
– приоткрыв створку, рявкнул стражник.
– А ну пошёл отсюда!
– Разбудите графа Мольха. Срочно!
– Ты напился что ли, малец? Иди проспись, пока уши не надрал! Как я его будить пойду среди ночи? Чтоб меня потом со службы поперли?
– Это дело государственной важности, - выпучив глаза заорал Земко, - может, если ты его сейчас не разбудишь, то полетишь со службы, но если не разбудишь, то с плеч полетит твоя голова!
Стражник замялся. Он служил у Гинеуса Первого Стального и у Гинеуса Второго Пархатого. Служил около двадцати лет, но за эти годы никому не приходило в голову просить его разбудить кого-нибудь в замке среди ночи.
– Наглый ты какой. Государственной важности, говоришь? Как представить?
– Земко. И передайте, что это очень важно!
– Ладно, стой здесь, - бросил он юноше.
– Но если по пустякам пришёл, я тебе...
Второй, такой же заспанный стражник с неодобрением глянул в щель на Земко:
– Смотри, если зря разбудил, пожалеешь!
– Не зря, не зря!
– спешно ответил Земко.
Ждать пришлось недолго. За воротами слышались приглушённые разговоры: "Представился каким-то Земко. Говорит, что важное донесение для графа. Перегаром от него за километр несёт. На всякий случай стрелки на галерее в полной готовности. Может... Не надо?.. Да!.. Слушаюсь...", в щель снова посмотрели, после чего внешние ворота открылись. В грудь Земко смотрело несколько копий. Обыскали. Сверху расположились арбалетчики. Мольх имел растрепанный и не выспавшийся вид, в ночном колпаке и длинной рубахе до щиколоток
– Твою гвардию, мою кавалькаду! Чего орёшь на весь замок? Пришел передать привет от Ягуры?
– Милсдарь Мольх, милсдарь Мольх, вы прямо в самое яблочко попали, когда сказали давеча, что я вам еще пригожусь!
– засиял, как новенький гривень, Земко.
– Только я тебя обещал найти, а не ты меня. Ну и запах, - принюхался, - Ты чего, самогон пил и навозом заедал что ли?
Стражники расхохотались, некоторые согнулись пополам.
– Болт там со смеху случайно не пустите! Пальчик дёрнется - и нет человека!
– Я такое услышал! Такое услышал! Информации на пять гривней, а может и больше.
Сыскарь поперхнулся.
–
Земко, старательно изменяя голоса и активно жестикулируя начал пересказывать Мольху подслушанный разговор.
Панкурт задумался.
– Значит, у одного из них говор был особенный?
– Именно, милсдарь! Именно! Плохо было слышно, но странный такой говор.
– А второй?
– Этот обычно говорил, но голос я бы точно узнал. У меня вообще память хорошая.
– Точно хорошая?
– не поверил сыскарь, - Ничего не упустил?
– Да точно, говорю я вам, - перешёл на шёпот, - Как есть вас завтра отравить попытаются. Так и сказал "крыса гардарийского и жирдяя кончать завтра будем".
– Так именно отравить или кончать?
– Отравить, отравить! Это я уже сам...
– Ты давай не сам, а слово-в-слово. А по именам они друг друга называли?
– Не называли, шпионов вроде меня опасались, наверное, - довольно заключил Земко, - Хотя какое-то имя произнесли. Саруш что ли, или Сараш. Эх, жалко-то как, что они окошко закрыли. Я бы может ещё чего вынюхал.
– Ну что ж! Молодец! Да, забыл спросить. А где дом-то тот?
– Да, - неопределённо махнул Земко назад, - Там, на юге. Двухэтажный дом из бледно-жёлтого кирпича. Почти у самой речки. Недалеко от кожемяк. Там ещё сад вишнёвый недалеко.
– Ясно. Если чего-нибудь узнаешь, или подслушаешь невзначай, стучи в ворота, не стесняйся. Стража будет предупреждена.
Сыскарь похлопал бондарева сына по плечу и развернулся.
– А деньги?
– обиженно выдавил юноша.
Идти за мешочком с деньгами в замок и возвращаться обратно Панкурту совершенно не хотелось.
– Ох, голуба!
– сокрушенно протянул сыскарь, обернувшись и для вида похлопав себя по карманам, - Клянусь честью вашего княжича Блоднека, мне заплатят жалованье только послезавтра. Самому за княжеский счет столоваться приходится.
Земко едва не плакал.
– Да не переживай! Сказано тебе послезавтра, значит послезавтра. А если то, что ты мне рассказал, окажется особо полезным для... впрочем, неважно, получишь премию сверху, - подмигнул Мольх.
– И не болтай больше никому, что ты услышал. С этим строго! Стража, проводите его с миром.
Расстроенный юноша постоял ещё немного, до последнего надеясь на лучшее, но Мольх направился в замок и даже не обернулся.
Фиц с Додо распивали очередную бутылку, развалившись на крыльце прямо у отцовской кузни.
– О, дружище, - заплетающимся языком пробубнил Фиц, - ты же, кажется, спать шел?
Земко махнул рукой.
– По делам пришлось мотаться. Бочки возил.
– Ночью?
– Тихо, - встрепенулся вдруг Додо, - идёт кто-то. Давайте-ка его ощипаем.
Прохожий, судя по дорогому плащу, был явно из благородных, что для ремесленного квартала было редкостью, особенно в ночное время.