Бесценная
Шрифт:
— Мне не нужен был экземпляр Ховарда. У меня есть свой. Но крест мне необходим. Конечно, он не помог бы мне доказать невиновность моего отца, однако с его помощью я мог бы уничтожить тех, кто повинен в его гибели.
Либерти пристально смотрела на Дэрвуда. Хотя он стоял не шелохнувшись, в душе его наверняка бушевала буря. Он обнажил перед ней самые сокровенные уголки своей души. Всего на несколько коротких мгновений он оказался перед ней безоружным и беззащитным. Чувства, охватившие Либерти, мощные и головокружительные, были сродни эйфории. Теперь многое стало на свои места. Эллиот рассердился
Так было до сих пор. И то, что он наконец решился рассказать ей все начистоту, говорило о его истинных чувствах гораздо больше любых признаний в любви. Может, он и не любил ее по-настоящему, зато доверял полностью.
— Почему вы не рассказали мне все сразу? Он пристально посмотрел на нее:
— Я жизнь посвятил тому, чтобы воспитать в себе презрение к чужому мнению о себе. Как и в вашем случае, это было необходимо хотя бы для того, чтобы выжить. Но теперь, когда у меня есть вы, все не так.
— То есть вы опасались, что я использую известные мне факты против вас?
— Надеюсь, вы не забыли, что в моих глазах вы были любовницей моего злейшего врага? Либерти встала напротив него.
— Ну а теперь… теперь вы мне верите? — Она вопросительно заглянула ему в глаза.
— Теперь, — отозвался он, но голос его прозвучал хрипло и сдавленно, — я целиком в вашей власти. Если вы задумали меня погубить, можете беспрепятственно это осуществить. Думаю, страшнее, чем все то, через что я прошел за последние две недели, не будет.
— О, Эллиот! — Либерти обняла его за талию. Он явно не ожидал такого жеста с ее стороны и весь напрягся. Однако уже в следующее мгновение прижал к себе. Из груди его вырвался стон, в котором слышались и боль, и восторг.
— Как вы могли поверить в то, что я осмелюсь причинить вам страдания?
Он прижался губами к ее волосам.
— Вы не пожалеете, Либерти. Клянусь вам! Никогда об этом не пожалеете. Я не допущу этого.
— Я вам верю. — Она лукаво улыбнулась в ответ.
И все-таки, несмотря на все его тайны, несмотря на его сложный, противоречивый характер, Дэрвуд — замечательный человек! В один прекрасный день он сам в это поверит. Поднявшись на цыпочки, Либерти нежно поцеловала его в губы.
— А поскольку у нас впереди целая ночь, не могу ли я убедить вас посвятить ее мне до конца?
Глава 15
Эллиот не стал долго размышлять по поводу того, отчего судьба так благосклонно отнеслась к нему, вернув Либерти в его объятия, в супружескую постель. По какой-то не известной ему причине, которую он был не в силах постичь, Господь Бог простил его в очередной раз.
Он приник к губам Либерти поцелуем, в котором пылала вся его неукротимая страсть.
— Господь
Руки Либерти скользнули ему под фрак. Нежным и настойчивым усилием она стянула его с плеч Эллиота.
— Я и так вам верю, — прошептала она, а ее пальцы тем временем взялись расстегивать на нем рубашку. — Беда в том, что вы мне не верили.
Дэрвуду показалось, что она сказала ему нечто важное, однако никак не мог сосредоточиться. Либерти же, расстегнув рубашку, уже нежно водила губами по его груди. Мучительно-сладкая истома охватила его. И тотчас ему вспомнилось, как он занимался с ней любовью. Ему не составило труда представить себя внутри ее, вновь ощущая восхитительный жар ее тела. Одна только мысль об этом довела его едва ли не до исступления. Проведя одиноко две недели в холостяцкой постели, когда Либерти спала в соседней комнате, Дэрвуд опасался, что сейчас не выдержит, моментально взорвется.
— Я хочу вас, — зашептал он, жадно обхватив ее.
— Я ваша, милорд.
Дэрвуд наверняка сорвал бы с нее платье, однако Либерти предотвратила поспешность, пробежав пальцами по его животу. В следующее мгновение рубашка упала на пол вслед за фраком.
Дэрвуд со стоном взялся за подол ее платья, но она чуть отстранилась от него.
— Либерти! — прошептал он, отрываясь от ее губ. Она же тем временем пыталась расправиться с брюками.
— Не надо меня раздевать, — обратилась она.
— Это как же? — Дэрвуд уже почти задыхался от желания. Казалось, оно железным обручем сжимало ему грудь.
Либерти заглянула ему в глаза. В ее взгляде Эллиот не заметил и тени смущения.
— Я приготовила для вас сюрприз.
Ее слова буквально оглушили его. Либерти сама не понимала, что они для него значат. У него во рту пересохло, сердце на мгновение замерло. Зато по всему телу разлился огонь желания. Лишившись дара речи, Эллиот наблюдал, как Либерти опустилась перед ним на колени, чтобы снять с него туфли, как снова поднялась, как стянула брюки.
— Может, не стоит?..
— Прошу вас, Эллиот. Вы так давно ко мне не прикасались. Позвольте же мне сделать так, как я хочу.
Сегодня он не мог ей ни в чем отказать. Он стоял перед ней обнаженный. Она разоблачила его и физически, и духовно. И он ни за что не отказал бы ей ни в какой просьбе, даже если бы это стоило ему жизни. Что, кстати, думал Дэрвуд, недалеко от истины. Но Либерти, казалось, не замечала его смятения. Наоборот, с деловитым видом она подтолкнула его к постели.
— Сядьте, Эллиот, — обратилась она. — Позвольте мне показать вам…
Он покорно опустился на кровать. Либерти наградила его улыбкой, в которой читались самые соблазнительные обещания, а сама принялась расстегивать перчатки. Нет, в ее действиях не было ничего от уловок опытной куртизанки. Дэрвуд понял это уже по тому, как она упорно отводила взгляд от его мужского достоинства, но ее смущение распалило его еще больше. Либерти скинула бальные туфельки и потянула с рук перчатки. Дэрвуд услышал легкий шелест шелка — это перчатки соскользнули с ее рук, и прикрыл глаза, моля Бога, чтобы тот дал ему сил сохранять самообладание.