Бесценная

Кей Мэнделин

— Вы разрешите? Ведь наш разговор закончен, милорд? — спросила Либерти.

Дэрвуд поднес ее руку к своим губам.

— О нет, уверяю вас, это только начало. Желаю вам приятно провести время. А меня ждут кое-какие дела.

Дэрвуд подождал, пока Гаррик вышел с Либерти на середину зала. У него из головы не шли только что сказанные ею слова, отчего все его существо наполнила прежде не ведомая ему радость. Тот страх, что неотступно следовал за ним с того момента, как он переступил порог дома своего злейшего врага, наконец отступил. Дэрвуд с радостью думал, что ему больше не надо терзаться

подозрениями и недоверием в отношении Либерти. Она сказала, что верна ему, и в ее словах не было ни грана фальши. Наоборот, теперь он спокойно может лелеять в душе бесценный дар ее любви. И если он будет беречь это сокровище, у него не будет причин опасаться его потерять.

Дэрвуд торжествовал, что так удачно выбрал для себя спутницу жизни. Но вместе с тем ему стало ясно, что за последние несколько недель он наделал немало ошибок. Например, зачем ему было замыкаться в себе? Но с другой стороны, признание Либерти ошеломило его, лишив возможности трезво и рассудительно взглянуть на их отношения. И если ему нужно ее сердце, она должна быть уверенной в нем.

С такими мыслями Дэрвуд решил взяться за решение важной задачи: ему предстояло убрать последние преграды, которые все еще стояли у него на пути. На протяжении всего вечера он то и дело ловил Либерти глазами в толпе гостей. Она выглядела счастливой. Высший свет, который поначалу отказывался признать ее, стал оказывать ей знаки благосклонности. Неудивительно, ведь Дэрвуд сделал все для того, чтобы общество приняло ее в качестве его супруги. Он ни за что, ни при каких обстоятельствах не потерпит пренебрежительного отношения к ней.

Ему осталось лишь решить последнюю проблему. Засунув руку в карман, Дэрвуд нащупал там скомканный листок бумаги. Сегодня днем на имя Либерти пришла очередная угроза, и Эллиот поклялся, что как только выведет мерзавца на чистую воду, сделает все для того, чтобы вновь добиться от Либерти признания в любви.

Глава 14

— Виконтесса! — раздался рядом чей-то елейный голос.

Либерти почувствовала, как у нее по спине пробежал неприятный холодок. Этот голос мог принадлежать только одному человеку — Аддисону Фуллертону. Весело улыбнувшись Гаррику, она обернулась к хозяину дома:

— Добрый вечер, сэр.

Аддисон протянул ей свою пухлую руку. Либерти пожала ее, подавив в себе дрожь омерзения. Рука Фуллертона оказалась мягкой и влажной.

— Давно вас не видела. Надеюсь, вы в добром здравии?

— О да, чувствую себя превосходно. Я был просто в восторге, когда супруга сказала мне, что вы решили приехать к нам сегодня на бал.

Невзирая ни на какие приличия, Фуллертон буквально пожирал Либерти узкими глазками. Гаррик поспешил встать с ней рядом, обхватив рукой за талию.

— Фуллертон, — произнес он, — я бы тоже сказал, что рад вас видеть, но готов поспорить, вы мне не поверите.

Аддисон рассмеялся неприятным смешком — будто горло полоскал. У Либерти кошки на душе заскребли.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Фуллертон, после чего вновь нагло воззрился на свою гостью. — Нашему знакомству с Фростом уже много лет.

— Я так и поняла, — отозвалась Либерти, ища глазами Эллиота. Но

его, как назло, нигде не было видно. По крайней мере, успокоила она себя, ей вряд ли стоит опасаться скандала. Эллиот же, казалось, как сквозь землю провалился и если появится, то наверняка не раньше, чем ей удастся начистоту поговорить с Фуллертоном.

— Я, право, была польщена, милорд, получив ваше приглашение. Мне давно хотелось обсудить с вами один вопрос, — произнесла она и сразу заметила, как стоявший рядом с ней Гаррик насторожился.

— Что-нибудь связанное с делами покойного Рендел-ла? — поинтересовался Аддисон. Но Либерти покачала головой:

— Нет. Речь идет о томе, который я обнаружила в его коллекции. Возможно, он вам известен. — Она нарочно понизила голос. — Он называется «Сокровище».

Фуллертон моментально побледнел, однако сразу овладел собой и пристально посмотрел на нее.

— Что вам о нем известно? — спросил он вполголоса. Либерти услышала, как стоявший рядом с ней Гаррик негромко закашлял. Либерти взяла Фуллертона под руку.

— О, это длинная история. Но если вы пригласите меня на танец, я попробую ее вам рассказать.

— Либерти! — Гаррик поспешно ухватил ее за руку.

— Не беспокойтесь, мистер Фрост. Я знаю, что делаю.

Гаррик попытался протестовать, но Либерти поспешно отвела Фуллертона в сторону, а потом на середину зала.

Он, в свою очередь, бесцеремонно развернул ее к себе. Либерти чуть отстранилась, сохраняя между ними приличествующую дистанцию.

— Прошу вас, не прижимайте меня к себе близко, милорд. Это ведь котильон, а не вальс.

Фуллертон раздраженно смотрел на нее.

— А теперь расскажете мне все, что вам известно про том под названием «Сокровище».

Либерти сделала несколько сложных па, после чего подождала, пока танцующие несколько раз обменяются партнерами и Фуллертон окажется перед ней.

— Мне известно, что у каждого из вас имеется по экземпляру. И вообще, мне известно все…

— Ну и глупец был Ренделл! Нашел кому тайну доверить!

Либерти не стала утруждать себя объяснениями, что Ренделл тут ни при чем, что правду узнала сама.

— Только имеется одна маленькая проблема.

Фуллертон от волнения даже вспотел, но в этот момент они в очередной раз поменялись партнерами. Либерти пришлось выждать того момента, когда перед ней вновь встал Фуллертон. На этот раз у него был затравленный взгляд, лицо бледное, под стать полотну его рубашки.

— Какая?

— Не хватает принадлежавшего Ховарду экземпляра.

— О Боже!

— Во время перевозки вещей из Хаксли-Хауса он куда-то исчез.

— Затерялся? — В лице Фуллертона не было ни кровинки. — Вы хотя бы понимаете, что это значит?

— Не вполне уверена, — ответила Либерти. — Почему бы вам, сэр, не рассказать мне все, как есть?

— Господи! Мы ведь можем всего лишиться! Абсолютно всего!

— Надеюсь, вы не преувеличиваете?

— Вы глупая кукла! Вы понятия не имеете, что наделали!

— Почему же? Мне, например, известно, что этот том способен разорить немало людей. Ни один из вас не доверяет другим и не говорит всей правды. И тот, кому в руки попала эта книга, никогда ни в чем не сознается.