Бесценная
Шрифт:
— Не волнуйтесь. Здесь так много народу, и для всех мы стали очередным поводом для разговоров.
— Вряд ли на балу у Аддисона Фуллертона ожидали увидеть меня. И еще меньше — танцующим с собственной женой.
— И делающим ей подарок.
— Надеюсь, вы в курсе того, что мы с Фуллертоном в весьма натянутых отношениях?
— Однако он пригласил нас.
— Он пригласил вас. В этом вся разница.
— Констанция Фуллертон ни за что не пригласила бы меня к ним в дом одну. Какого бы мнения ни были обо мне эти люди, они теперь совсем не
— Как мне кажется, Аддисон решил, что ваша верность Ховарду сыграет ему на руку. Как вы понимаете, к собственности Ренделла Фуллертон имеет самое непосредственное отношение.
— Разумеется. Или вы думаете, я, несмотря на то что так долго была вовлечена в дела Ховарда, не поняла, какую роль играет в них Фуллертон?
— В таком случае вы должны быть осведомлены о моей давней вражде с ним.
Лукавые глаза Либерти показались Эллиоту бездонными голубыми океанами.
— Милорд, мне известно ваше отношение к Адцисону Фуллертону. Именно по этой причине я и решила посетить бал в его доме.
— А поподробнее, Либерти? Вы ведь представления не имеете, как я себя чувствовал, когда Уикерс сказал мне, что вы выбрали именно этот бал.
Ее улыбка померкла.
— Эллиот, признайтесь, вы не подумали, что я решила приехать сюда, потому что меня привлекает общество Фул-лертонов?
— Фуллертон был в числе ближайших друзей Ховарда. Вот почему я подумал, что вам приятно находиться в их семье.
— Те, кто был близок с Хаксли, в свое время ни во что меня не ставили. Надеюсь, вам это известно?
Дэрвуд подумал, что те, кто входил в окружение Ховарда, наверняка на редкость жестоко относились к женщине, которая в глазах всего общества была его любовницей. Поскольку Ренделл сам не выказывал ей знаков уважения, то таковых нечего было ожидать от его друзей. Впервые Дэрвуд со всей отчетливостью осознал, что в этом отношении они с Либерти ужасно похожи. Более того, она единственная во всем мире, кто может понять глубину его, Эллиота, одиночества.
— Простите меня, Либерти.
— Ничего. Теперь вам понятно, почему я хотела, чтобы мы приехали сюда вдвоем?
— Я начинаю проникаться уверенностью, что, судя по всему, вам нравится дразнить высший свет. Вспомните злополучную сигару и наше бракосочетание. И то и другое — ваша затея.
Пока они с Либерти вальсировали под заключительные аккорды, от Дэрвуда не укрылись любопытные взгляды кое-кого из гостей.
— Однако, признайтесь, даже слух о том, что вас якобы видели курящей сигару в одной комнате со мной, и даже необычные обстоятельства нашего бракосочетания не идут ни в какое сравнение с событиями этого вечера. Мы с вами не только танцуем в доме человека, который, будь у него такая возможность, пристрелил бы меня на месте, но, более того, производим впечатление счастливейшей пары.
— А разве это не так?
Дэрвуд пристально посмотрел на Либерти:
— О чем вы, мадам?
Вальс закончился, и Эллиот отвел Либерти подальше
— Мне кажется, милорд, вашим знакомым давно пора понять одну простую вещь — на меня больше нельзя смотреть как на бывшую любовницу графа Хаксли. Я — виконтесса Дэрвуд. И если у кого еще остались сомнения относительно того, кому я храню верность, сегодня они скорее всего перестанут сомневаться.
Дэрвуду показалось, будто внутри его что-то взорвалось. Либерти даже не догадывалась, какое впечатление произвели на него ее слова.
— Либерти!.. — Он смотрел на нее, и от волнения у него перехватило дыхание. Она покачала головой:
— Сегодня я поняла, что до сих пор относилась к вам очень несправедливо. Лишь только после разговора с Гарриком мне стало ясно, что я наделала. Вы же сделали все, чтобы быть по отношению ко мне честным и справедливым. А я дала вам повод усомниться в моих благих намерениях. Нет ничего удивительного в том, что вы прониклись подозрением ко мне после моей встречи с Брэкстоном.
— Неправда.
Либерти прижала палец к его губам.
— У меня и в мыслях не было оскорбить вас, дав повод усомниться в моей честности. Более того, Дэрвуд, я поклялась стать для вас верной и преданной женой. Нет-нет, я отлично понимаю, что отношения между нами складывались непросто. Со мной подчас бывает нелегко. Однако я предупреждала вас, что не привыкла, когда за меня кто-то принимает решения. Но тем не менее, я надеюсь, вы знаете: ни при каких обстоятельствах я вас не предам.
Слушая ее страстную речь, Дэрвуд даже растерялся. В какой-то момент ему захотелось схватить ее на руки и отнести домой, чтобы тотчас упасть с ней в постель. Ему стоило немалых усилий сохранить самообладание.
— Мадам, вынужден сказать, вы всегда выбираете крайне неподходящий момент для признаний. Либерти посмотрела ему в глаза:
— Так, значит, вы верите мне?
— А как же иначе?
— И еще, надеюсь, вы догадываетесь, что я не позволю, чтобы Аддисон Фуллертон использовал меня в качестве оружия против вас.
— Никогда в этом не сомневался.
— Неужели? — изумилась Либерти.
— Признаюсь, поначалу я недоумевал, почему из всех приглашений вы выбрали именно это. Однако чего у меня и в мыслях не было, так это предположения, что вы строите козни против меня.
К его великому восторгу, Либерти крепко обхватила его за талию.
— Благодарю вас, милорд. Вы даже не представляете, сколь значимы для меня ваши слова.
Но тут в их приятный разговор вмешался Гаррик:
— Послушай, Мосс, неужели ты решил, что можешь весь вечер не выпускать даму из своих объятий?
— Она моя жена.
— Слава Богу! Наконец-то ты это уразумел! — воскликнул Фрост, протягивая Либерти руку. — Однако, если ты не возражаешь, я все-таки приглашу ее, тем более что мне обещан танец.