Анафема

Лейк Кери

– Ты убил ее?

– Сломал ей шею. Прости. Мама злится на меня?

– Нет. Просто боится, я думаю.

– Она должна бояться. Вы все должны бояться.
– Он уставился в пространство, затем засунул в рот еще одну горсть окровавленного мяса.

– Почему ты предпочитаешь, чтобы оно было не приготовлено?

Бранимир медленно жевал, словно обдумывая вопрос.
– Это не я жажду этого.

Это они.

– Ты делишься этим с ними?

– Они пробуют то, что я ем. Они чувствуют то, что чувствую я.
– Он провел рукой по черепу, где небольшие участки облысения показывали, что он вырвал себе волосы.
– У меня есть мысли... очень плохие мысли.
– Его глаза сместились, когда он говорил, брови сжались.

– Я молюсь, чтобы они не были моими, но я не могу быть уверен.
– Бранимир тихо вздохнул, и пауки за его спиной зашевелились на паутине, словно нервничая.
– Я не хочу, чтобы ты больше сюда спускался, Зевандер.

– Но ты умрешь с голоду.

– Мне все равно. Пусть я умру с голоду. Тишина смерти будет мне кстати.

– Бран... ты не понимаешь, что говоришь. Я не позволю тебе умереть с голоду. Я не согласен.

Через мгновение его брат резко дернулся, сбив парнишку на спину. Зевандер почувствовал сильное давление на горло, когда Бранимир крепко схватил его, а его глаза зажглись диким гневом. Пауки ползали по его плечам и голове.

– Я мог бы питаться тобой неделями...

– Бран... — хрипло пробормотал Зевандер, цепляясь за руку брата.
– Бран!

Зевандер вскочил, задыхаясь, все его мышцы напряглись. Он огляделся и обнаружил, что окружен водой, которая бурлит, как в котле, кипящей, хотя ее жар на него не действовал. Черный огонь лизал воздух беспорядочными вспышками, отражая подергивание его мышц, и он втянул в себя неистовое пламя, проклиная свою потерю сознания.

Он провел дрожащей рукой по лицу, тяжело дыша. В тот день, когда Бранимир схватил его за горло, впервые появился его знак скорпиона. Пока воздух улетучивался из его легких, а пауки впивались своими ядовитыми зубами в его плоть, он думал о чем-то большем. Более быстром. Непроницаемом. Из тьмы поднялось ядовитое чудовище и нанесло удар без страха.

И с того момента пауки держались подальше от Зевандера и его скорпионов.

Воспоминание поблекло, и изображение сфокусировалось на ряби на воде под ним, где его отражение смотрело на него. Глубокие черные вены расходились от черной трещины, которая тянулась по его щеке, — неприглядного черного шрама, который у него был с детства. Разветвления ползли по его челюсти и шее, до ключицы и левого плеча. Проклятие, которое испортило его кровь. Оно жаждало пожрать его сердце, превратить его в то же отвратительное существо, которое погубило его старшего брата.

Сколько еще времени осталось до того дня? Он не мог сказать.

Физические изменения Бранимира начались сразу после ритуала. Его разум сломался без предупреждения. В одно мгновение он словно

потерял себя, поддавшись темному безумию.

Мысли терзали его, вызывая холодное ощущение в груди, словно его легкие кристаллизовались.

Из кобуры, лежащей рядом с его кожаной одеждой, Зевандер вытащил кинжал и нанес длинную рану на бедро. Боль пронзила его мышцы, когда яд на поверхности лезвия проник глубоко в его вены.

Чертов лицемер из лицемеров. Он мог упрекнуть собственную сестру за то, что она сделала с собой, а потом развернуться и заразить свою кровь смертельным ядом, но он уже видел эти видения раньше. Знал, какую власть они имеют над его разумом. Как быстро они могут вызвать приступ.

Бранимир всегда был для Зевандера источником беспокойства, мучений, если только у него не было чего-то, что могло вытащить его из этого состояния, отвлечь его ум от черного вихря, угрожавшего поглотить его. Чем больше его приступы развивались с годами, тем сильнее становился яд, необходимый, чтобы избавить его от них, и тем больше Зевандер начинал верить, что судьба его брата вполне может стать его собственной однажды.

Нет. Он скорее сделал бы кливинг своему чертовому сердцу, чем рискнул тем, что случилось с Бранимиром.

Ему нужно было найти последний кровавый камень, или, черт возьми, он возьмет дело в свои руки.

Он выпустил шипящий звук, когда злобный яд проник в его кишечник и поднялся к грудной клетке, где распространился по груди, поглощая ледяное ощущение. Он стонал, хрипел и дрожал, пока белая горячая боль пожирала его мышцы. Сжав руки в кулаки, он позволил яду разорвать его внутренности в раздирающей агонии, которая заставила его выгнуться из воды, пока, скрежеща зубами, он не задрожал от сильных судорог, а его сознание не стало туманным.

Медленно, клянусь богами, призрачное присутствие в его уме исчезало под диким пламенем страдания, и, наконец, Зевандер не мог думать ни о чем другом, кроме как избавиться от него.

ГЛАВА 12 МАЭВИТ

Спрятав плечи и чувствуя, как каждый мускул в моем теле подталкивает меня к бегству из комнаты, я стояла перед мистером Моросом, который сидел на диване напротив Агаты.

– Я могу вас заверить, — сказала старуха голосом, который царапал мои уши, как гвозди по стеклу, — что, кроме небольшого дефекта в глазу, у нее не было никаких других физических уродств.

За последний час я начала ценить те новые недостатки, которые теперь делали меня аномальной в глазах Агаты.

– Вы можете осмотреть ее подробнее.
– Она повернулась ко мне, глаза ее блестели от притворного восхищения.
– Маэвит, дорогая, подними юбки, чтобы этот добрый господин мог тебя осмотреть.