Анафема
Шрифт:
– Как пожелаете, мисс.
– Она многозначительно кивнула и махнула мне рукой в сторону двери.
– Пожалуйста.
Никогда в жизни я так не хотела покинуть комнату. В то же время я не хотела возвращаться к Моросу.
ГЛАВА 13 МАЭВИТ
–
Лолла расчесывала мне волосы, а я сидела на краю кровати и в задумчивости смотрела в окно на хижину старой ведьмы.
– Какие доказательства?
– Лолла аккуратно расчесывала мои спутанные волосы, и я почти не чувствовала боли, погруженная в свои мысли.
– Синяки на его слугах. Тот факт, что у него есть ливерийские слуги. Я не могу придумать ничего хуже для нее.
– И почему ты так беспокоишься о ее благополучии? Мне кажется, поместье мистера Мороса гораздо более цивилизованное, чем это, а эта девушка, несомненно, родом из какой-нибудь неуправляемой деревни, где ее, вероятно, заставляли ходить голой перед взрослыми мужчинами.
– Лолла явно разделяла те же предрассудки по отношению к ливерийцам, что и все остальные в Фоксглаве.
– Мужчины, которые, вероятно, не оставляют на ней синяков. Я думала, ты на моей стороне в этом вопросе?
Она вздохнула и положила щетку на комод.
– Мне не нравится, что ты обручена с этим мужчиной, но то, как он обращается с этой ливерийской девушкой, и то, как, по моему подозрению, он будет обращаться с тобой как с женой, — это совершенно разные вещи.
Я повернулась, чтобы увидеть ее краем глаза.
– А если нет?
– Тогда ты будешь решать проблемы, когда и если они возникнут.
– Она собрала мои волосы одной рукой, пробежав пальцами по прядям, чтобы разделить их на три части.
– Ты сильная девушка, Маэвит.
– Ты всегда была сильной. И очень независимой в своих мыслях. Слишком независимой, если хочешь знать мое мнение.
– Могу я тебе кое-что сказать, Лолла? Кое-что, что, я надеюсь, ты никому не повторишь?
– Я уставилась в зеркало, наблюдая за ее отражением, пока она одной рукой заплетала мне волосы, а другой, придерживала одну прядь, пока она плела остальные.
Ее брови сдвинулись.
– Конечно.
Сначала я колебалась. Лолла никогда не предавала мое доверие. Даже когда я жаловалась на Агату. Она никогда не упоминала о том дне, когда застала меня на опушке леса, и о тех нескольких случаях, когда я тайком брала из погреба оставшийся запас вина из морумбери моего деда. Хотя она, казалось, была в хороших отношениях с Агатой, она всегда оставалась верной и мне.
– Его старшая служанка спросила меня, если я хочу... избавиться от девушки -ливерийки. И она не имела в виду освободить ее.
– И как ты ответила? — спросила она, сохраняя на лице маску безразличия, пока расчесывала мои волосы.
– Я сказала, что хочу оставить ее, конечно. Что это за вопрос?
– Мне нравится думать, что на протяжении многих лет я давала тебе и твоей сестре дельные советы
Она поцеловала меня в макушку и, закрепив конец моей косы лентой, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Я еще мгновение размышляла над ее словами, затем залезла под кровать за яйцом и подняла его к лунному свету, увидев лишь крошечный силуэт маленького существа, которое оно содержало.
Этот вид вызвал улыбку на моем лице, и я огляделась по комнате в поисках материала для гнезда, остановив свой выбор на маленьком одеяле у изножья кровати. Я положила яйцо на пол между кроватью и стеной, где, как я надеялась, оно останется относительно незаметным в течение ночи.
– Надеюсь, ты не потребуешь, чтобы я сидела на тебе, — сказала я, глядя вниз с края кровати.
– У меня точно не хватит на это терпения.
Звук щелчка двери заставил меня обернуться и увидеть, как Алейсея врывается в комнату, сжав челюсти и сжав кулаки по бокам. Она хлопнула дверью, сбив с стены картину, и пересекла комнату к своей кровати.
– Эта женщина — тиран. Тиран! — взвизгнула она, и я приложила палец к губам, чтобы утихомирить ее.
– Ты знаешь, что она устроила так, чтобы одна из ее друзей-ведьм с бородавчатым носом пошла завтра на прогулку с дядей Рифтином? В то же время, когда я буду вынуждена развлекать того ужасного ублюдка, которого она выбрала для меня.
– Похоже, она хочет разрушить жизнь всем.
– Да! И то, что она приняла деньги, отвратительно! Ее нужно запереть в камере без окон!
–
Усмехнувшись, я снова повернулась к яйцу, на мгновение задумавшись о том, как было бы прекрасно жить в таком уединенном от мира месте.
– У Мороса есть служанка из ливерийцев.
– О, боже. Бедняжка.
– Она сдернула с себя платье, обнажив грудь — Алейсея редко носила нижнее белье — и потянулась за ночной рубашкой, лежащей на кровати.
– Но не беднее, чем будешь ты, могу тебя заверить.
– Я не выйду за него замуж. Я не могу.
– Начинаешь звучать как сумасшедшая Алейсея.
Легкая улыбка коснулась моих губ, когда я играла с подолом своего платья.
– Я не спорю с тобой. Я только не согласна с твоими методами, иногда.
Одевшись, Алейсея уставилась в пустоту, грызя ногти.
– Эта девушка... а что, если она добрая и хорошая? А дядя Рифтин безумно влюбится в нее?
– Я очень сомневаюсь, что этот человек ищет доброту и добродетельность, если он увлечен тобой, — пошутила я, и она бросила на меня гневный взгляд.
– Если он влюбится в нее, значит, он никогда не любил тебя.
Она вздрогнула, словно я ударила ее по лицу.
– Я не могу вынести эту мысль.
– Тогда не думай об этом. Я бы сказала, что у тебя и так достаточно проблем с этим солдатом из Вонкова. Нам нужно найти выход из этой ситуации.
Она плюхнулась на кровать и сгорбилась на краю матраса.
– Она так сильно ненавидела нашего деда? Поэтому она хочет, чтобы мы страдали?
– Возможно, он ее ненавидел.
– Я выключила свет, когда Алейсея забралась в постель, и мои мысли вернулись к девочке из Ливерии, ее ожогам и синякам. Я попыталась представить себя на ее месте. Такая беспомощная перед этим мужчиной.