Анафема
Шрифт:
Морос погладил меня по руке так, как взрослый может погладить по голове маленького ребенка.
– Возможно, однажды ты сможешь сопровождать меня в Ливерию и увидеть, как эти дикие существа решили жить со своими многочисленными богами, прославляющими разврат и непристойность.
– Я с нетерпением жду путешествия за пределы Вонковьи, сэр. Уверена, оно будет обогатительным.
Одна из официанток, молодая женщина, которая казалась лишь немного старше меня, появилась рядом со мной и наполнила мой стакан сладким чаем, который я выпила лишь наполовину. Я улыбнулась ей, и
– Онит!
– Стаканы звякнули, когда она оттянула графин, унося с собой мой стакан. Чай пролился на белое полотно и на мое платье, что не беспокоило меня ни вполовину так, как, казалось, беспокоило девушку.
– Онит! О, боги!
– Она сжала губы, покачала головой и поспешила промокнуть мое платье салфеткой, которую схватила со стола.
– Боже.
– Ты неловкая идиотка! — рявкнул Морос, отодвигая стул от стола, как будто он пролился на него.
– Отведи мисс Бронвик на кухню и пусть Ширин поможет ей с платьем.
– С раздражением он взял меня за руку.
– Мне очень жаль, моя дорогая. Я обязательно заменю платье.
– Это всего лишь чай. Ничего страшного.
– Идите, мисс. Пожалуйста, — сказала она с сильным акцентом. Когда она взяла меня за руку, я заметила резкую разницу в оттенке кожи: ее кожа была более румяной, а на тыльной стороне ладони были разбросаны шрамы. Ужасные шрамы, которые выглядели так, словно она сама зашила раны.
Я последовала за ней через французские двери в гостиную, по коридору в просторную кухню с кастрюлями и сковородками, висящими с потолка, десятками шкафчиков и большим количеством разделочных поверхностей, чем можно было бы понадобиться. Белая фарфоровая раковина и кран, соединенные с медными трубами на стене, свидетельствовали о наличии современной сантехники, которая, как я слышала, была очень распространена в более роскошных поместьях. Ничего похожего на громоздкий колодезный насос, прикрепленный к раковине у нас дома. Хотя я не могла слишком жаловаться, учитывая, что в ряде сельских коттеджей даже не было туалета в помещении. Приятное удобство в разгар зимы.
Рука девушки дрожала в моей, и она отпустила меня и поспешила к нижнему шкафу, откуда достала стопку тряпок и раковину. После поворота ручки на кране вода хлынула в раковину, наполнив ее. Она пробежала через кухню к кладовой, а затем вернулась, обогнув угол, чтобы посмотреть, что находится по ту сторону. Вероятно, она искала Ширин.
– Все в порядке, — сказал я, усмехаясь, когда взял одну из тряпок и окунул ее в таз с водой.
– Я ужасно неловкая, когда дело касается еды. Я бы в какой-то момент пролила что-нибудь на нее.
Она подбежала ко мне и осторожно взяла тряпку, приподняв брови.
– Пожалуйста. Позвольте мне.
Я сосредоточилась на акценте. За исключением небольших различий в языке между различными приходами в Вонковье, мы в основном звучали одинаково. Ее акцент был богатым и приятным для слуха.
– По-настоящему, это не...
– Ее взгляд умолял меня не протестовать.
– Конечно. Спасибо.
Пока она смачивала юбку моего платья водой, я смотрела на шрамы на ее
– Ты ливерийка?
На это она опустила голову.
– Приятно познакомиться. Я никогда раньше не встречала никого из Ливерии.
Она слегка улыбнулась, по-прежнему не поднимая на меня взгляда. И не говоря больше ни слова.
Когда она промывала ткань в воде, на ее руке появился синяк, настолько темный, что казался черным. Тенистые очертания пальцев говорили о том, что с ней обращались грубо.
– Он причиняет тебе боль, — сказала я, не успев себя остановить.
Резко вдыхая воздух, она отступила назад, капая водой на пол.
– Прости. Я... Пожалуйста, скажи мне. Это мистер Морос сделал с тобой?
Она сдвинула брови, явно не желая отвечать.
Я осторожно положила руку ей на плечо.
– Пожалуйста. Мне нужно знать.
Возившись с тряпкой, она все еще казалась нерешительной, но в конце концов вздохнула и торжественно кивнула.
– Он притворяется добрым, но на самом деле жесток, да?
Еще один кивок.
У меня сжалось сердце, и я захотела обнять ее. Чтобы она знала, что не все в Фоксглаве ненавидят ливерийцев.
Появилась полная женщина в фартуке с седеющими волосами и подошла к нам, ковыляя.
– Что здесь происходит?
– Мистер Морос попросил меня почистить ее платье. Я... пролила на нее чай.
— Боже мой, Данира, ты не должна быть такой неловкой!
— Я в порядке. У меня есть много таких ужасных платьев, которых хватит на целый год. Я усмехнулась, заметив улыбку, которую Данира пыталась скрыть.
— Что ж, тогда я принесу вам поднос с десертами и горячим чаем, мисс. Если вы хотите вернуться за стол.
Но я не хотела. Я предпочла бы остаться в кухне с ними двумя. Как я могла развлекать этого человека или притворяться, что мне весело, зная, что он так обидел бедную женщину? Возможно, даже хуже.
Когда Данира ушла, Ширин улыбнулась мне так, что у меня по коже побежали мурашки.
– Скажите слово, мисс, и она исчезнет.
– Простите... что?
– Уйдет? В смысле, уволят или казнят?
– Вы будете новой хозяйкой этого дома. Если она вам не нравится, я с удовольствием избавлю дом от нее.
– Все еще улыбаясь, она небрежно поставила тарелки с десертом на латунное блюдо.
– Я еще не живу здесь.
– Мы готовимся, мисс.
Готовитесь? При мысли о браке с ним у меня скрутило живот. Одно дело, когда я считала его более или менее приличным человеком, но зная о том, как он с ней обращался, мое мнение изменилось. Я сомневалась, что в качестве его жены я буду в большей безопасности.
– Вы... Вы спрашиваете, хочу ли я, чтобы вы ее уволили?
– Мы не увольняем ливерийцев.
– Ее леденящие душу слова на мгновение лишили меня дара речи.
– Она мне не неприятна.
– Смущенно прищурив глаза, я покачала головой.
– Я хочу, чтобы она осталась здесь. В доме. Живой.
– Я говорила так ясно, насколько могла, учитывая то напряжение, которое я чувствовала в груди.
– Пролив» был просто ошибкой, не более того. На самом деле, это моя вина. Я отвлекла ее внимание.