Анафема

Лейк Кери

Учитывая защиту и ограничения людей, охранявших вейн, а также тех, кто его добывал, как Долион смог заполучить флакон, оставалось загадкой, которую Зевандер не стал допытываться.

– Он ведь ничем не подмешан?

– Прямо из вейна.

– Хорошо.
– Зевандер откинул голову назад и выдавил полкапли на язык. По телу пробежали холодные мурашки, по спине пробежала дрожь, и он застонал, когда жидкость вызвала прилив наслаждения в его мышцах.

Слишком большая доза приводила к отравлению, а отравление - к безумию.

Одной пипетки чистого

вивикантема хватило бы на неделю.

Зевандер спрятал оставшийся запас в кожаную сумку. Камни, которые он собрал из пепла, не предназначенные для употребления в виде камней, могли пригодиться и в других случаях.

– Мортазия.
– Долион уставился на свой напиток.
– Говорят, она опасна. Пустошь смертных страданий и смерти.

– Ты пытаешься отговорить меня от этого, да?

– Конечно, нет. Это единственный путь. Но если ты потерпишь неудачу...

Зевандер оперся локтем о спинку деревянной кабинки.
– Я уже подвел тебя?

– Нет. Ты хорошо справился. И наградой тебе будет свобода от пламени.
– Порывшись в плаще, старейшина достал небольшой свиток, который лежал у него на вытянутой ладони.
– Во всей Аэтии есть только три высших мага, которые знают этот кантафель.
– Заклинание для защиты. Аэтирийцы не очень-то жалуют это заклинание: они скорее бросятся в чан с расплавленной лавой, чем перейдут в земли смертных.

– И ты - счастливый третий.
– Нахмурившись, Зевандер открыл миниатюрный свиток и увидел древние слова, написанные черными чернилами. Он узнал достаточно древний язык, чтобы понять, что это заклинание перехода.

– Надеюсь, ты можешь говорить на нем? — спросил Долион, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

– Моя мать была Веспири. Родом из древних. Да, я могу говорить на нем.
– Он свернул его обратно и спрятал в карман рядом со склянкой.

– Хорошо.
– Долион откинулся в кресле, возмущенно вздернув подбородок.
– В моем видении я вижу лес из окна спальни. Арка из костей.

Зевандер застонал и покачал головой.
– Лучше бы ты не отправлял меня в долгий поход по смертным землям ради этого.

– Значит, я могу рассчитывать на тебя в поисках камня?
– Извлечь его означало сварить кровь жертвы в застывшую массу, которую они изгоняли изо рта, прежде чем тело сгорало в облаке черной пыли. Оказалось, что слишком ретивый маг никак не может заставить себя сказать об этом.

– Ты просишь меня отправиться за грань, что карается казнью, и достать камень из места, которое раньше называли только адом.
– Зевандер передернул плечами.
– Конечно. Я хочу, чтобы этот гребаный огонь вырвался из моих вен.

– На что это похоже? Черное пламя? Сила самого опасного элемента Аэтирии на кончиках твоих пальцев.
– От интриги в его глазах Зевандеру стало тошно. Как бы они, высшие и святые маги, ни осуждали эту силу, она всегда их интриговала.

– Представь, что твой член в руках мага, только это все твое гребаное тело.
– Он не потрудился улыбнуться, когда пожилой

мужчина поморщился от такого представления.
– Еще раз предупреждаю: попытаешься обмануть - и я лично прослежу, чтобы ты узнал, каково это - гореть изнутри.
– Схватив меч, Зевандер поднялся на ноги и засунул его под плащ, после чего вышел из таверны, заметив, что незнакомец в капюшоне больше не сидит за стойкой.

ГЛАВА 8 МАЭВИТ

Ощущение острых игл, пронзивших руку, пробудило меня ото сна, и я подняла ее в лучах лунного света, проникавшего в окно рядом со мной. Заметив странную черноту, проступающую сквозь повязку в том месте, где я порезалась, я почувствовала тошнотворный холод в груди.

Я с шипением вдохнула и размотала липкую повязку, обнаружив под ней сочащуюся рану на руке.

О, нет.

Вокруг раны была красная плоть, а вены, разветвляющиеся от нее, пульсировали серебристым цветом с каждым ударом моего сердца. Серебро? Холодная паника закралась в мою грудь, когда я уставилась на ненормальный цвет под кожей. Глубокие красные потеки просачивались через запекшиеся края, и, когда я поднесла их к носу, от зловония у меня из горла вырвался рвотный позыв. Я надавила на уголок раны, и из нее сочилась густая черная субстанция, похожая на круги расплавленного серебра. Урчание в животе заставило меня тяжело дышать через нос, чтобы подавить позыв к рвоте.

В детстве у меня была глупая идея, что однажды я стану врачом. Нелепо, поскольку женщинам не разрешалось изучать медицину, но я не знала ничего лучшего. Это оказалось тщетным стремлением, когда я обнаружила, что у меня слабый желудок к крови и смерти.

И какое несчастье, что из всех мест я оказалась в морге.

– Помогите!
– От размышлений меня оторвал неистовый крик, донесшийся словно эхо из вентиляционной трубы.

Я повернулась и увидела, что кровать моей сестры пуста.

– Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне!
– Голос раздался снова, его интенсивность усилилась до паники.

Алейсея

Я вскочила с кровати и, перевязывая рану, направилась через комнату к двери, распахнув которую, обнаружила темный и пустой коридор. Фотографии дедушкиных родственников добавляли жути, словно глаза наблюдали за мной, пока я шла по коридору к лестнице.

– Пожалуйста! Кто-нибудь! О, Боже!
– Голос снова закричал, хотя я не сразу узнала в нем сестру.