Анафема

Лейк Кери

Веселое выражение на лице старшего мужчины исчезло.
– Мне не доставляют удовольствия подобные мысли. Однако некоторые заслужили свою судьбу. Расхаживать в драгоценностях, пока их народ голодает.

– Да. Некоторые заслужили. А некоторые - нет. Я полагаю, что это не твоя совесть должна примириться, а моя.

– Я не знал, что у вас она есть.

– А я и не знаю.

Долион усмехнулся.
– Что ж, ты обладаешь невероятной силой, друг мой.

В том, чем он обладал, не было ничего невероятного. Сейблфайр поглощал. Она вытягивала из него жажду, которую он не хотел удовлетворять. Это было безумие в зародыше. Несчастная судьба. От которой он надеялся избавиться, собрав камни, которые

послужили бы топливом для самого могущественного скипетра в мире. Септомир - впечатляющее оружие, которое, по словам Долиона, было достаточно мощным, чтобы изгнать опасное черное пламя из его тела.

Оглядевшись по сторонам, Зевандер заметил человека, которого заметил еще когда только вошел в таверну: он сидел в углу, надвинув капюшон на лицо, и поднимал свой кубок, чтобы глотнуть эля. Зевандер на мгновение задержал на нем взгляд, изучая медленные и легкие движения незнакомца, который поставил свой напиток на место, не поднимая глаз, чтобы Зевандер мог как следует рассмотреть его лицо. Мысленно отметив про себя, что нужно понаблюдать за ним, Зевандер вновь обратил внимание на человека, сидевшего рядом с ним и Долионом.

На предплечье у него красовался знак хищника. Рапакс Те, кто в той или иной форме использовал детей в своих интересах, либо оказывая им сексуальные услуги, либо применяя насилие. Такие знаки выдавались Имперской гвардией, чтобы идентифицировать их как растлителей, и большинство отбывало срок в шахтах Солассии.

Зевандер, сам проведший там время, был слишком хорошо знаком с подобными ему.

В голове Зевандера раздался далекий голос.
– Колени, парень.
– В его груди зашевелился холод, когда в голове промелькнул образ его самого, стоящего на коленях.
– Открой рот.
– Привкус пепла и углей обжег ему язык.
– Теперь глотай.
– Его кулаки сжались, и Зевандер зажмурился, глядя на ужасную сцену в своем воображении.
– Ты принадлежишь мне, Парень, с этой ночи. И в каком аду ты будешь страдать.

– Меня посетило новое видение.

Слова Долиона прервали мысли Зевандера, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как человек напротив него изучает свои камни, казалось, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Зевандер разжал руки, заметив на ладони глубокие кровавые полумесяцы.

– Лес.
– продолжал Долион, убирая футляр с камнями в карман.
– Один из густого тумана и мерцания. Камень с серебряными знаками.
– Он поднял свой кубок, чтобы глотнуть эля, и дрожащими руками едва не выплеснул напиток за край. Трудно поверить, что когда-то видения старика пользовались уважением и были востребованы самим королем. Теперь же он опозорил своими безумными бреднями некогда почитаемый род.

Долион подал знак барменше, которая подошла с двумя бутылками эля и поставила их на стол, не сводя взгляда с маски, закрывавшей лицо Зевандера. Большинство, как правило, боялись его. Во всяком случае, умные.

Как только она скрылась из виду, Зевандер наклонился к сидящему напротив мужчине.
– Лес, о котором ты говоришь, - это Хагсмист. Напоминаю, что пересекать границу запрещено.
– В конце Хагсмистского леса, перед самым впадением земли в море, стояло Умбравале - неприметная защита, сотканная великими магами много веков назад. Единственный портал в мир смертных, охраняемый королевской гвардией.

– Чтобы снять проклятие, мне нужен полный набор камней. Все семь линий крови.

Зевандер пересек континенты, чтобы получить камни многих рас, составляющих Аэтирию - Оргатов, Элвиниров, Соласионов, Лунасиров. Те, чья родословная была чистейшей, потомки древних, чья объединенная сила,

собранная септомиром, по слухам, и образовала ту самую границу, которую Долион хотел пересечь, чтобы попасть в земли смертных. Считалось, что эти земли были лишь пустошью, поскольку ни один этерианин не смог бы там выжить. Да никто и не стремился пересекать эти земли, ведь Мортазия всегда была известна как земля, процветающая болезнями и голодом. Болезни, по слухам, разрушали магию крови, поэтому по приказу короля нарушать границу было запрещено.

– Что может существовать в стране смерти, старик?

– Я не знаю. Знаю только, что мои видения никогда не ошибаются.
– Он отхлебнул из бокала и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Какую бы кровь я там ни нашел, она не будет иметь силы. Она будет бесполезна.

– Не бесполезна. Даже без магии кровь - это жизнь. А жизнь - это то, что нужно скипетру. Седьмая линия крови вполне может быть смертной, простой смертной, насколько мы знаем.
– Долион отпил еще глоток, его темно-коричневая кожа краснела с каждым мгновением, и он подал знак барменше налить еще.
– Никто до конца не знает, от кого или чего произошла седьмая линия крови. Это тайна, которая и по сей день озадачивает магию, но в тот момент, когда он воссоединится с другими камнями, станет известна их истинная сила. И как только он окажется в моих руках, я стану обладателем самого впечатляющего скипетра во всей Аэтии. Гораздо более мощным, чем Сейблфайр.

– Кажется, много силы дляодного человека.

– Возможно, но она необходима. Я рассказал тебе, что видел.

– Да. Чума. Любезно предоставленная Кадавросом, - сказал Зевандер не слишком впечатленным тоном, надеясь, что маг не разразится очередной длинной тирадой.
– Вот только Кадаврос мертв. Давно мертв.
– Зло, наложившее проклятие на Зевандера, давно погасло. Уничтожено самим королем - так, во всяком случае, гласили летописи.

– Ты веришь тому, что тебе говорят, Леталиш.
– К счастью для него, он произнес это слово достаточно тихо, чтобы Зевандер не почувствовал необходимости вырвать ему язык за то, что он произнес его вслух.
– И это не простая чума. Существа, подобных которым мы никогда не видели, опустошат наши деревни. Насекомые будут вылетать изо рта детей. Цитадель будет гореть.

– Не из-за этих ли бредней тебя выгнали из Магичества?

– Кадаврос вернется. Черный мор грядет! Я обещаю тебе это. Он принесет голод и смерть!
– Он хлопнул по кружке, и беглый взгляд вокруг показал, что те немногие, кто еще оставался в таверне, уставились на них. Долион прочистил горло и сел обратно в кабину.

Еще один осторожный взгляд, и все эти любопытные глаза отвернулись.

Зевандер с трудом сдержал насмешливое замечание, которое так и рвалось наружу.
– Слушай, мне плевать, что ты будешь делать с этими камнями. Лишь бы ты заплатил мне обещанное. А если ты лжешь, то, скажем так, мне придется нарушить несколько законов, чтобы посмотреть, как ты будешь страдать.

– Я возмущен твоими оскорблениями.

– Обижайся сколько угодно, но не надо меня подкалывать. Ты принес то, что я просил?

Долион потянулся в карман жилета и достал молочно-белое вещество, сверкнувшее в свете фонаря. Чистый вивикантем. Хотя камень, который он взял у высокородного, мог дать достаточно вивикантема, чтобы хватило на месяц или два, жидкую форму было гораздо легче употреблять, а отмеренная доза гарантировала, что он не поглотит слишком много. Слишком много было токсично. А превращать камни в жидкость было под силу лишь избранным, которым король давал разрешение на это. Эти немногие должны были жить на территории замка под охраной императорской армии.