Анафема
Шрифт:
– Чудесно, как проходит полдень?
– На этот раз Агата действительно улыбнулась. За все годы знакомства я ни разу не видела, чтобы она улыбалась. На меня накатила новая волна тошноты, когда я слушала, как они вдвоем решают планы от моего имени.
– В полдень будет великолепно.
– Мистер Морос поднял мою руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. В тот момент, когда его сухие губы прижались к моей коже, мой желудок сам собой перевернулся, и я инстинктивно отпрянула. Пожилой мужчина посмотрел на меня так, словно я ударила его по лицу, и его глаз дернулся. Он выпрямился
– До завтра.
– На этих прощальных словах он целомудренно поцеловал Агату в щеку и ушел.
– Что это?
– Твое будущее.
– Она суетливо поправила рукава, как будто этот разговор мало что значил для нее.
– Ты же не думала, что я буду носить вас обоих на руках всю оставшуюся жизнь?
– Вы собираетесь выдать меня замуж за человека в три раза старше меня?
– Тот мужчина постарше предложил сумму, втрое превышающую ту, о которой мужчина твоего возраста мог даже мечтать.
– Вы... продали меня?
– Это слово застряло у меня в горле, и я пыталась сдержать эмоции, бурлящие в груди. Продали. Это прозвучало так холодно. Как бесполезное ожерелье, от которого она жаждала избавиться.
– Как, по-твоему, работают обручения, дорогая? Только ты поможешь нам вылезти из этого ужасного долга, который оставил твой дед.
Дед не оставлял долгов. Она сама его нажила, и я бы с удовольствием бросила ей это в лицо и посмеялась, если бы не была так разгневана.
– Вы достаточно долго продолжаете проклинать эту семью, - продолжила она.
– К счастью для вас, мистер Морос не совсем суеверный человек. Между вами и вашей сестрой я должна заработать достаточно достоинства, чтобы снова показаться на людях.
– Вы продаете и Алейсею?
– Да. У меня есть кое-кто на примете, хотя я еще не предлагала эту идею. Но он дисциплинированный молодой человек, который сможет держать ее в узде. Сломить ее необузданную натуру.
– Я не буду.
– Если бы мы были одни и за нами не наблюдали немногочисленные прихожане, которые остались поблизости, я подумала, хватило бы у меня смелости отшлепать ее, как бы сильно ни чесалась моя ладонь.
– Я не пойду. Я отказываюсь.
– У тебя нет выбора. Он уже заплатил. Он хочет наследника, и ты ему его дашь. И кроме того, весь приход видел, как тот заключенный схватил тебя за руку и заговорил на каком-то иностранном языке. Они уверены, что между вами была дьявольская связь. Некоторые из них уже потребовали провести надлежащий экзорцизм. Если ты откажешь мистеру Моросу, то, подозреваю, окажешься на милости верующих.
– Он бредил. Все знали, что он бредил о... о...
– О чем? Ты даже не можешь этого сказать, не так ли? Ты хорошо играешь, Маэвит, но правда в том, что в тебе есть доля отрицания, и ты не можешь не выбирать, не искать, не находить.
– Она подошла ближе, снова распаляя мои нервы, и подняла небольшой локон моих волос.
– Я помню тот день, когда твой дедушка нашел тебя на пороге дома в твоей люльке. Я умоляла его избавиться от тебя, а он, дурак, отказался. Думаешь,
Из меня вырвался гневный вздох, ее обвинение прозвучало как пощечина.
– Вы хотите сказать, что я виновата в этих вещах?
– Я предлагаю тебе подумать о своем выборе. У тебя нет будущего в Фоксглавском приходе, если только ты не хочешь жить в храме с отрезанным языком. Я, конечно, не намерена терпеть бремя твоего проклятого существования, ожидая, что рыцарь в черных доспехах придет и уберет тебя. Лучшее, на что ты можешь надеяться, - это выйти замуж за такого уважаемого человека, как мистер Морос. И кто знает, может быть, со временем он поможет завоевать тебе расположение в этом обществе.
– Меня не волнует благосклонность этой общины. Или мистера Мороса.
– Тогда чего же ты хочешь, дитя? Чтобы губернатор раздел тебя догола и пронзил клеймом? Будь осторожна. То небольшое уважение, которым одарил тебя твой приемный отец, как героя веры, может быть легко сметено обвинениями в колдовстве. Готовься к отъезду завтра в полдень.
– С усмешкой она зашагала обратно к группе женщин, стоявших в углу.
Взбудораженные шквалом новых сплетен, они смотрели на меня, перешептываясь между собой.
Я знала, как быстро распространяются шепотки. И насколько серьезными могут оказаться их последствия. Я жила этим каждый день.
Агата положила руку на руку одной из них и, оглянувшись, прошептала что-то, что, похоже, заинтриговало женщину: она удивленно подняла брови.
Несомненно, речь шла о помолвке. Ужасно, что понадобился жених, чтобы спасти мою репутацию, мое будущее. Как трагично, что ценность женщины приравнивается к глубине мужского кармана.
Вдоволь наобщавшись за день, я направилась к спальням. Фигура на вершине лестницы заставила меня остановиться, и я полуулыбнулась в ответ на ухмылку дяди Рифтина.
– Ты не очень-то любишь светские приемы, верно?
– Он спустился на две ступени по лестнице, достал из кармана сигарету и остановился рядом со мной. Меня охватило напряжение, поскольку он находился слишком близко, и я спустилась на одну ступеньку, прочистив горло.
Положив сигарету между губами, он ухмыльнулся.
– Я не кусаюсь.
– Извините, - сказала я, проскользнув мимо него, и направилась на чердак, где остановилась, увидев, что Алейсея дергает за рукав платья. Нахмурившись, я оглянулась на лестницу, где несколько минут назад находился дядя Рифтин.
Она повернулась и улыбнулась мне в ответ.
– Устала от изможденных старух и мужчин с бродячими лапами?
– Я только что видела дядю Рифтина.
– Правда? Хм... Мне пришлось снять этот жалкий корсет. Не могла дышать. Помнишь дни, когда мы расхаживали по дому в одних сменках? Не могу передать, как много я пропустила...
– Агата продала меня.
– Я ненавидела дрожь в своем голосе, хрупкость в своих словах. Что эта жалкая старуха могла так легко залезть ко мне под кожу.
– Что?
– Веселье на ее лице сменилось ледяным взглядом.
– Что ты сказала?