Анафема

Лейк Кери

Вздохнув, я присела рядом с ней и осторожно вынула палец изо рта.
– Мы сделаем так, как я сказала. Я обеспечу себе место, и у меня будут полномочия попросить тебя жить с нами.

Она закрыла глаза и покачала головой.
– Я не могу .... Я не могу позволить тебе сделать это. Я не хочу этого делать.

Я сжала ее руку, привлекая ее взгляд к своему.
– Она сказала мне, что найдет кого-нибудь подходящего, чтобы сломать тебя, Алейсея. Я не могу смотреть, как это происходит. И не буду. Господин Морос уважаем. Возможно, он добрый.

Казалось, будто я наблюдаю за всеми стадиями

психологической травмы и горя на ее лице, а по тому, как она смотрела вдаль, можно было подумать, что она потеряла надежду.
– Когда все это должно произойти?

– Брак? Я не уверена. Но завтра я собираюсь с ним пообедать.

Нахмурившись, она уставилась в пол.
– Как ты так спокойно к этому относишься? Я бы сейчас из кожи вон лезла.

– Похоже, у меня нет выбора.

ГЛАВА 7 ЗЕВАНДЕР

Холодный ветер бился о жесткую кожаную маску, закрывавшую нижнюю половину лица Зевандера, когда он шел по темной и пустой улице к таверне «Черная соль.
– Даже так далеко от Цитадели он постарался замаскировать свою личность.

До его чуткого слуха долетали шепотки. Деревенские жители, которые одновременно ненавидели и боялись его, выдыхали в воздух слова веры, когда он проходил мимо. Нелепые молитвы исчезали, как туман, вслед за ним. Проклятый Владыка Эйдолона. Они называли его демоном. Лучше бы они знали его по проклятию, чем по убийствам, которые он совершал по приказу короля.

В конце концов, он был злом. Только бездушная тварь могла так быстро и легко лишать жизни, как он. Никаких угрызений совести. Никаких эмоций. Ничего, кроме обученного зверя, выкованного из боли и страданий.

Две луны освещали сумрачное небо, покрывая древний город серебристым сиянием. Высокие готические шпили магазинов и соборов прорезали низкие облака, их тени тянулись по изношенным мощеным улицам, мокрая поверхность которых забрызгивала подошвы его крепких кожаных сапог.

Черная калигосианская кожа, названная так в честь свирепого существа, из шкуры которого она была сделана, плотно прилегала к телу, а толстый кираса согревала его от наступающей зимы. Черный плащ с капюшоном развевался за его спиной, скрывая черный меч из стали Венетокса, который любой ловкий вор с удовольствием стащил бы с его спины.

Бодрые шаги приближали его к таверне, и он слегка поворачивал голову, избегая взглядов тех, кто выходил из входа. Пьяниц, которые осмеливались пялиться дольше, чем следовало. Большинство респектабельных жителей избегали его, как мюрипокса, и это вполне устраивало Зевандера.

Возле входа в здание стоял молодой парнишка, которому было не больше десяти лет. На его узловатых руках и бледной коже виднелась карта розовых вен, по которым можно было определить, что он - ребенок-спиндинг. Он родился без магии в крови. На макушке его головы торчали два черных рога, загнутых назад, и их короткая длина подтверждала его молодость.

Еще одна неприятная черта спиндингов, из-за которой их часто считали дикарями: у большинства никстеросских детей рога срезали при рождении, а их корешки обычно прятали под волосами.

Аэтирийцы часто обладали уникальными силами, характерными для их рода, дарованными при рождении, что делало их мансеророжденными, или мансерами. Большая часть бедняков, живущих в убожестве Лачуг, не могла позволить себе вивикантем, необходимых для поддержания их сил, и со временем магия крови угасала, сходя на нет. Рожденные с магией крови, испытывавшие острую нехватку вивикантема и, как следствие, утратившие унаследованные силы, назывались ниливирами. Хотя они все еще обладали долголетием, отличавшим их от простых смертных, обитавших в мертвых землях Мортасии, высокородные аэтирийцы смотрели на них свысока. Хуже всего приходилось рожденным от них детям, спиндингам, с которыми часто обращались как со зверями и использовали в качестве рабов, в том или ином виде.

Огненно-красные глаза, обычные для детей спиндингов, уставились на него, когда он приблизился.

Оказавшись внутри таверны, Зевандер окинул взглядом обветренные деревянные кабинки, которые в основном пустовали, если не считать тех немногих, кто не спал в этот час. Он окинул взглядом всех присутствующих, переходя из одного угла таверны в другой, и заметил пожилого мужчину с темно-багровой кожей и длинными белыми волосами, стоявшего в задней части. Высокие заостренные уши выдавали в нем Элвинира - обычное явление для Никстероса, но вот что было не совсем обычным, так это умение, которым он обладал и которое отличало его от других и, возможно, заставляло терять рассудок.

Долгие годы он служил одним из самых выдающихся магов короля, уважаемым членом элитной группы Магестроли, чьей специальностью было толкование древних кодексов и свитков. Он также обладал силой предвидения - проклятия, как он часто выражался, - которая делала его причастным к страшным видениям. Откровения, превратившие гениального мага в затворника.

Направляясь к нему, Зевандер расстегнул на груди балдрик и снял ножны с мечом, но не потрудился снять кожаную маску на пол-лица, оставив открытыми только глаза.

– Ты опоздал, - прохрипел Долион и обвел взглядом таверну.

Зевандер опустился в кабину напротив него, положив меч рядом с собой. Единственный черный стальной колет на левом плече, под плащом, казался громоздким в узкой кабинке, но он не обращал внимания на неудобство. Не обращая внимания на замечание мужчины, он потянулся к карману кожаной куртки и достал оттуда тот самый идеальный красный шарообразный камень, который он собрал. Трясущимися руками Долион принял камень и откуда-то из-под земли достал тонкую кожаную коробочку, открыв которую, увидел еще пять камней - каждый разного оттенка красного.

Каждый из них - это жизнь, которую забрал Зевандер.

Долион поднес камень к фонарю, стоявшему рядом с ними на столе, подальше от глаз, чтобы не привлекать внимания посторонних.
– Сила целой родословной, заключенная в одном камне, - сказал он, опуская предмет в небольшое углубление рядом с остальными.

– Патриарх, превращенный в пепел.
– Не то чтобы Зевандеру было наплевать на жадного маньяка. Просто ему нравилось напоминать Долиону, что именно он рисковал своей задницей, чтобы добыть эти камни.